Чтение онлайн

Порядок перечисления принадлежавших князю Михаилу Андреевичу волостей в рассматриваемых вариантах грамоты показывает, что Белоозеру отдавалось предпочтение, хотя оно было отобрано ранее других. Но это была самая крупная, развитая хозяйственно, хорошо освоенная часть владения. Второй по значению среди своих владений князь считал Верею, третьим – Ярославец. Возможно, впервые упомянутый в этом документе “Ярославецкий уезд” – совсем недавно образовавшаяся административно-территориальная единица. Лишившись Белозерской части своих владений, отдав сыну Верею, Михаил Андреевич единственным местом своего пребывания мог избрать лишь Ярославец, после чего крохотный городок стал центром уже фактически несамостоятельного, хотя формально еще удельного владения. По сравнению с бывшими владениями князя, территория уезда была ничтожной.

5. В грамоте № 1 говорится, что Белоозеро, Верея и Ярославец передаются великому князю “с волостми, и с селы, и слободами и со всеми пошлинами, опрочь тех, которые есми дал по своеи души, и которыми пустошми кого буду пожаловал, дал в куплю”. В великокняжеской грамоте последнего замечания об исключении некоторых “пустошей” из владений великого князя нет. Напротив, появляется противоположное утверждение: “…и яз благословил, дал есми ту свою вотчину всю, после своего живота, своему же господину, великому князю Ивану Васильевичу всея Руси”.

6. В грамоте № 2 изменен порядок перечисления монастырей, получавших от верейского князя “на помин души” села и деревни. В начало вынесены Кириллов и Мартемьянов монастыри на Белоозере, указанные у верейского князя в конце. Л.В. Черепнин считал, что это связано с желанием великого князя подчеркнуть подчиненность белозерского князя, убрав с первого места в документе безусловно первый в Москве по роли и значению Троицкий монастырь, богатые пожалования в который часто делали члены великокняжеской семьи. 225 Верейский князь это значение Троицкой обители понимал, почему и указал ее первой, а затем уже перечислил московские монастыри и храмы, Пафнутьев Боровский монастырь и ярославецкие церкви. Распоряжения, касающиеся пожалований в Кириллов Белозерский и Мартемьянов монастыри, помещены в варианте № 1 в самом конце и носят очень подробный характер, решительно измененный, формализованный в варианте № 2. Нам представляется убедительным данное Черепниным объяснение выноса на первое место белозерских монастырей. Однако здесь могла иметь место и прослеживающаяся по всему документу тенденция к формализации текста. Она проявилась и в строгом соблюдении принятой в начале последовательности упоминания территорий: Белоозеро, Москва, Верея, Ярославец.

7. Значительно сокращены в грамоте № 2 и опять-таки “формализованы” статьи о передаче сел, деревень и пустошей “по душе” князя и его родственников. В грамоте № 1 каждый раз последовательно перечисляются лица, по чьей душе делает князь вклад: “по своему отцу, и по своеи матери, и по своеи души, и по своеи княгине, и по своем сыне Иване”. В варианте № 2 в самом начале присутствует фраза: “А на поминок по своем роду и по своеи душе…”, после которой перечислены все пожалования на той или иной территории. Для верейского князя было важно указать в прямой последовательности, кого поминать с получаемых монастырем или храмом доходов. Для великого князя это абсолютно не имело значения. По его мнению, очевидно, достаточно было указать целиком – “по своем роду”.

Все указания на денежные компенсации, выплачиваемые в случае, если пожалованные владения “будут надобе” великому князю, отнесены в конец разделенных по территориальному признаку статей.

8. Согласно грамоте № 1 Михаил Андреевич завещал своей дочери Анастасии (жене князя Иосифа, предположительно – Дорогобужского) села Офонасьевское и Костинское в Ярославецком уезде. В случае же, если села понадобятся великому князю, то “господин мои, князь велики, дастъ моеи дочери, княгине Настасье, в тех земель место, свои земли”, – говорится в грамоте. Вместо этого в № 2 княгине предназначалось только 300 руб. денег и никаких земельных пожалований. Села Офонасьевское и Костинское в тексте № 2 не фигурируют.

Упоминание этих сел в грамоте № 1 и его отсутствие в № 2, позволяет предположить, что верейский князь, видимо, хотел обеспечить свою дочь земельными владениями, располагавшимися неподалеку от города Ярославца, небольшого, но все же имевшего некоторое хозяйственное значение. Небольшие по размеру, затерянные в лесах волости этого уезда, вероятно, были не слишком развиты, а территории их не до конца освоены. Поэтому дочери и хотелось отдать земли получше, а именно те из них, которые располагались ближе к центру уезда. Кроме того, село Офонасьевское располагалось “в Локне”. Если согласиться с предположением (см. § 1) о том, что “Локна” духовной Михаила Андреевича соответствует волости “Лохно” духовной Дмитрия Донского (принадлежавшей жене его Евдокии), то получается, что дочери передавал верейский князь часть земель, бывших некогда владением княгини. Возможно ли здесь предположить попытку продолжения древней традиции передачи отдельных волостей по женской линии? Как бы то ни было, но в данном случае еще одна древняя традиция, идущая еще со времен Ивана Калиты – о наделении княжеских дочерей земельными владениями – была нарушена великим князем. Правда, дочь князя Михаила была уже замужем, а в приданое земель московские князья не давали. С другой стороны, ее муж был, вероятно, служебным князем, т.е. земли из Московского княжества после передачи их Анастасии не уходили. Но все же Ивану III важно было сохранить удел в целом и, возможно, – уничтожить всякую память о существовании владетельных прав на него верейского князя.

9. Изменены и значительно усилены в сторону подчеркнуто большого доверия к великому князю заключительные статьи грамоты. А именно:

а) появилась новая статья: “А опрочь того, что ни останется после моего живота моеи казны, и то все господинъ мои, князь велики, роздастъ по моеи души”. Можно предположить, что великий князь таким образом позаботился, чтобы не было недоразумений в установлении владельца имущества, возможно, забытого верейским князем;

б) значительно усилена статья, называющая Ивана III душеприказчиком верейского князя. Вместо: “А приказываю душу своему господину и осподарю, великому князю Ивану Васильевичу всея Руси” написано: “А приказываю душу свою помянути, и долг заплатити, и все розправити по своем животе своему господину и осподарю великому князю Ивану Васильевичу всея Руси, положил есми о всем на бозе да на нем, на своем господине”;

в) появилась новая статья: “А где ми что долгу дати, ино тому список за своею печатью и за подписью дьяка моего”. Такой список и в самом деле к грамоте был приложен и сохранился. 226

К сожалению, не сохранился другой список, также упоминаемый в духовной, причем во всех трех ее вариантах. Это список вещей, передаваемых верейским князем сыну Василию (находившемуся уже несколько лет в изгнании). Согласно духовной, в то время, когда Василий и его жена еще находились при своем отце, он “подавал” им некие вещи, которые теперь хотел им же и вернуть. Несмотря на такую оговорку, вряд ли опальный Василий Михайлович мог что-либо получить из отцовского наследства.

В заключение разбора формуляра духовной грамоты князя Михаила Андреевича верейского, необходимо упомянуть несохранившиеся до наших дней две печати, которыми был заверен последний, третий ее вариант. Вероятно, это были печати самого верейского князя: черновосковая, прикладная с изображением женщины с мечом (как и сохранившиеся в прикладных к духовной грамоте списках), и митрополита Геронтия, подписавшего утвержденный третий экземпляр духовной. Наличие подписи и, вероятно, печати митрополита Геронтия на официальном завещании удельного верейского князя можно было бы также расценить как исключение из правил: не известно ни одной другой духовной грамоты удельного князя, утвержденной митрополитом. Однако в одной из работ С.М. Каштанова показано, что отсутствие печатей и подписей митрополитов на сохранившихся духовных удельных князей может объясняться отсутствием в этот момент митрополитов в Москве. 227

Таким образом, рассмотрев формуляр духовной грамоты верейско-белозерского князя и выявив внесенные в него великокняжеской канцелярией изменения, мы убедились, сколь большое значение (хотя и совершенно различное содержательно) придавалось этому документу как завещателем, так и самим великим князем. Иван III, очевидно, видел в нем политический акт, согласно которому в его руки переходили юридически до сих пор самостоятельные владения одной из боковых ветвей московского княжеского дома. Об этом свидетельствуют многочисленные изменения, внесенные в великокняжеской канцелярии в этот документ. Сам же Михаил Андреевич просто диктовал свою последнюю волю, пытался наилучшим образом, подробно и тщательно распорядиться оставшимся у него к концу жизни имуществом. Смирившись с тем, что “удела” его как такового больее не существует, что сын в изгнании, а других наследников кроме великого князя нет, он все же проявляет свободную волю в распоряжении остатками власти.

Итак, что же представлял собой Ярославецкий уезд в конце XV в., каковы были его границы, и какие волости в него входили?

В настоящее время почти все упомянутые в духовной грамоте Верейского князя объекты удалось локализовать и нанести на карту-схему (см. приложение 3) с указанием градаций: село (сельцо), починок, деревня, пустошь. Работа проводилась на основе сопоставления топонимов грамоты с материалами писцового дела конца XVI – начала XVII вв. и картографическими источниками более позднего времени – планами и картами Ярославецкого и Боровского уездов, составленными при проведении Генерального межевания. При этом использовались как карты целых уездов, так и более точные и подробные карты волостей и станов, а также планы некоторых отдельных землевладений. Такая методика позволила более точно определить месторасположение объектов, исчезнувших к настоящему времени. Более того, благодаря привлечению планов отдельных земельных наделов, удалось локализовать некоторые деревни и села, ставшие пустошами уже ко времени составления межевых карт: например, сельцо Якимовское и Кукеповское, а также принадлежавшие городским ярославецким храмам деревни Шубинскую, Усовскую, Романьсково, Пронцевскую, Тураевскую, Костинскую и др.