Чтение онлайн

Ленин, конечно, был в праве смеяться над такими абсурдными проектами. В то же время он свыкался с тем, что входило в семейную систему обожания и преклонения пред ним. Все принималось как должное, укрепляло его самоуверенность, а на этой почве крепче вырастала вера в свою «уникальность» и бесспорное обладание «полнотой истины».

Важнейшим произведением, подготовленным Лениным в тюрьме и написанным в ссылке, было «Развитие капитализма в России». В одном из своих писем (16 апреля 1899 года) он ссылается на издательницу Водовозову, якобы сообщившую, что он может рассчитывать на получение от книги «около 1 1/ 2тысяч рублей». Так как книга была результатом трехлетней работы, Ленин находил такое вознаграждение малым. Наоборот, указанная цифра гонорара кажется почти невозможной. Книга была напечатана в количестве 1200 экземпляров ценою в магазине в 2 рубля 50 копеек. При продаже без остатка всего издания (исключая авторские экземпляры и разосланные журналам и газетам для отзыва) общая сумма поступлений могла быть 2812 рублей. Невозможно допустить, чтобы автору было уплачено 53 % валового оборота. Это не могло практиковаться ни одним издательством. Учтя затрату на бумагу, типографию и скидку книжным магазинам, это означало бы, что издательница Ленина ничего, кроме убытка, от его книги не получила бы. Редакторы второго полного собрания сочинений Ленина в 1927 году указали, что «Развитие капитализма в России» разошлось в течение одного года. Это преувеличение. Книгу можно было легко найти в книжных магазинах, например в Киеве, даже в 1903 году. Нужно думать, что она была и на складе у издательницы. Если бы книга была продана в один год, Водовозова, вероятно, предложила бы выпустить ее вторым изданием, а это не было сделано.

Ленин не получил следуемого ему гонорара сразу в руки. Значительнаячасть его дошла до него лишь в 1901 году в Мюнхене, что можно усмотреть из трех писем его к матери. Никакого поступления гонорара от книги в год ее выхода, то есть в 1899 году, Ленин не имел, и на него не приходится указывать, определяя литературный заработок, действительно поступивший к нему за его трехлетнее пребывание в ссылке (май 1897 года — конец января 1900 года). В этот период Ленин мог получить небольшой гонорар за сборник «Экономические этюды и статьи» от той же Водовозовой, часть гонорара за перевод книги Вебба от издательницы Поповой и гонорар за пять небольших рецензий и пять статей в журналах: «Новое Слово» (1897, №№ 7–10), «Начало» (1899, № 3), «Научное Обозрение» (1899, №№ 1, 8, 12) и «Жизнь» (1899, № 12). Остальные две статьи появились уже в 1900 году и в указанный счет войти не могли.

Возникает далеко не лишенный интереса вопрос: в состоянии ли был Ленин с только что указанным заработком прожить в Шушенском так хорошо, как он жил, если бы не было помощи матери, то есть все того же «фамильного ульяновского фонда». Читатель, а на это и рассчитывают партийные издатели писем Ленина, прочитав их и не подвергая анализу, наверное, придет к выводу, что, начав впервые в апреле 1897 года (статья в «Новом Слове») зарабатывать литературными трудами, а Ленину исполнилось тогда 27 лет, он с тех пор стал прочно на ноги и больше в денежной поддержке матери уже не нуждается.

Это было бы неверным и поспешным заключением. Приход от гонорара никак не мог покрыть его расходы в Шушенском. Огромная часть его не проживалась, не тратилась на повседневные нужды, а шла на покупку книг, журналов, газет, не доходя до Шушенского. Кроме того, часть гонорара откладывалась для расходов на возвращение из ссылки, а часть предполагалось сберечь ввиду отъезда за границу, откуда Ленин намеревался вести атаку на самодержавный строй. Без обращения к матери, вроде «пришли мне побольше финансов» или «пришли мне 200 рублей», он обойтись не мог. Надлежит притом заметить, что Ленин отнюдь не желал жить в Сибири в стесненных материальных условиях. Он хотел жить по меньшей мере «сносно», представление же о «сносной жизни» у него в то время было весьма повышенное,как то можно усмотреть из письма к Анне Ильиничне от 27 июля 1898 года. Сообщая ей, что их самарский знакомый и единомышленник С. И. Мицкевич, тоже находившийся в ссылке, «берет с удовольствием место врача в Средне-Колымске», Ленин обмолвился следующей фразой: «Без этого в ссылке пропадешь. А на 2 1/ 2тысячи прожить-то, наверное, можно там сносно».

Предположив, что в Шушенском и Минусинском районе уровень «сносной» жизни обеспечивался на троих (Ленин, Крупская и ее мать) расходом в два с половиной раза меньше, мы с помощью самого простого математического расчета, учитывая казенное пособие, легко поймем, что весь полученный им с 1897 года по конец 1899 года литературный заработок никоим образом указанного «сносного» уровня жизни обеспечить им не мог-бы, тем более что громадная часть этого заработка не шла на повседневные нужды.

По опубликованным письмам нет возможности установить точную общую сумму денег, посланную матерью Ленину в Шушенское. Но в то же время можно уверенно сказать, что именно эта денежная помощь, обеспечивая с самого начала приезда его в Сибирь довольство, покой, устраняя острую необходимость бегать за заработком, позволила ему начать, а потом, в условиях очень большого удобства, развернуть литературную деятельность. Без этой помощи, нужно ли повторять, он не мог бы такую громадную часть гонорара тратить на библиотеку, на покупку интересующих его книг и журналов, не мог бы сберегать деньги для отъезда из Сибири и выезда за границу.

Ленин из Сибири аккуратно, регулярно, каждую неделю, посылал родным письмо (иногда даже два раза в неделю), причем только одно его письмо до них не дошло. С момента водворения в Шушенском до конца 1899 года он послал оттуда минимум 128 писем, а между тем в сборнике его писем опубликовано только 91, не хватает 37, часть которых, нужно думать, изъята семейной и партийной цензурой. Весьма возможно, что в неопубликованных письмах мы нашли бы ответ на интересующий нас вопрос — как велика была помощь его матери.

Срок ссылки Ленина кончился 11 февраля 1900 года, и сразу же он, Крупская и ее мать покинули Шушенское. Временно, до отъезда за границу, он поселился в Пскове. Он был лишен права жить в столицах, что не помешало ему нелегально приехать в мае в Петербург, попасться в руки полиции и отсидеть 10 дней в тюрьме при Охранном отделении. Крупская же была обязана оставшийся ей третий год ссылки — два года в Шушенском — жить в Уфе. Накануне отъезда за границу к ней приезжал Ленин в сопровождении матери и сестры Анны.

Вместо кратчайшего пути в Уфу ими был избран путь долгий, более дорогой, но неизмеримо более приятный. Мать и Анна из Подольска, Ленин из Пскова съехались в Сызрань, откуда на пароходе поехали по Волге до Казани, чтобы на другом пароходе по Каме и Белой ехать до Уфы. Об этой прогулке вспоминал Ленин в 1902 году в письме из Лондона к матери: «Хорошо бы летом на Волгу! Как мы великолепно прокатились с тобой и Анютой весною 1900 года!». Вряд ли можно сомневаться, что приятное путешествие оплачено матерью и его не затеяли бы, если бы у Марии Александровны Ульяновой было туго с деньгами.

Мимоходом, в связи с этой поездкой, нельзя не отметить некоторые нелепости царской полиции. В 1888 году 18-летний юноша Ленин, исключенный из Казанского Университета за участие в студенческих беспорядках, не получил от департамента полиции разрешения выехать за границу для поступления, согласно с желанием матери, в какой-нибудь университет. Отказ полиции был сделан без серьезных оснований и тем более странен, что, в отличие от коммунистического правительства, почитающего желание советского гражданина побывать за границей величайшим государственным преступлением, царское правительство уже с половины XIX века очень легко выдавало заграничные паспорта даже явно политически неблагонадежным лицам. Отсутствием препятствий в этом деле широко пользовались все члены семьи Ульяновых в их постоянной тяге за границу. Например, Анна и Мария Ульяновы попадали в тюрьму, подвергались высылке, что, однако, ничуть не мешало им получить заграничный паспорт каждый раз, когда они того желали. В 1900 году Ленин, побывавший в тюрьме и ссылке, стал действительно опасным революционером, и полиция не могла не догадываться, что, перейдя границу, он поведет революционный подкоп под существующий строй. Несмотря на это ему беспрепятственно был выдан заграничный паспорт, в котором было отказано в 1888 году. «Вчера, — сообщал он матери, — получил свидетельство от местного полицеймейстера о неимении с его стороны препятствий к отъезду моему за границу, сегодня внес пошлину (десять рублей) и через два часа получу заграничный паспорт» (письмо от 18 мая 1900 года из Пскова). Одновременно с этим департамент полиции не разрешил Ленину поехать в Уфу для свидания с женой, и только его матери, ходатайства которой обычно увенчивались успехом, удалось добиться этого разрешения.

При раздельной жизни — он в Пскове, Крупская в Уфе — расходы Ленина, в сравнении с теми, что были бы при совместной жизни, конечно, возросли, к тому же Крупская была в это время больна, и ей нужно было посылать дополнительно деньги на лечение. Но если принять во внимание, что в 1900 году Ленину должен был поступить гонорар от Водовозовой за «Развитие капитализма в России», от Поповой за перевод книги Вебба, от Филиппова за статьи в «Научном Обозрении», можно было думать, что его «финансы» находятся в хорошем состоянии и Ленину (а ему в апреле 1900 года исполнилось уже 30 лет)нет надобности снова и снова обращаться за деньгами к матери. Два нижеследующих письма это опровергают.

19 апреля 1900 года он пишет матери: «Надя, должно быть, лежит: доктор нашел (как она писала с неделю тому назад), что ее болезнь (женская) требует упорного лечения, что она должна на 2–6 недельлечь. (Я ей послал еще денег (получил 100 р. от Водовозовой), ибо на лечение понадобятся порядочные расходы. Мне пока хватит, а выйдут — так я напишу тебе.)».

А вот другое письмо (18 мая 1900 года), после получения заграничного паспорта: «Немедленно ехать отсюда я не могу, потому что надо еще снестись с редакциями и некоторыми издателями переводов и покончить некоторые денежные дела (надеюсь, между прочим, получить малую толику от Филиппова: если не получу ни от него, ни от Поповой, то напишу тебе с просьбой выслать мне частичку)».