Чтение онлайн

Статья Ленина зловещая. Его фразу «успокойтесь, речь идет о партийной литературе» следовало бы дополнить одним словом «пока».«Пока речь идет о партийной литературе». Ленин в 1905 году, хотя многое его на то уже наталкивало, еще не дошел до простой соблазнительной мысли, что при строительстве социализма удобнее всего свободу печати уничтожить и иметь лишь одну партийную большевистскую прессу, подчиненную, конечно, не контролю пролетариата, а контролю командующего партийного центра или диктатора. К этому он пришел после 1918 года. «Свобода печати в РСФСР, окруженной буржуазными врагами всего мира, есть свобода политической организации буржуазии и ее вернейших слуг — меньшевиков и эсеров. Это факт неопровержимый. Буржуазия (во всем мире) еще сильнее нас и во много раз. Дать ей еще такое оружие, как свобода политической организации (свободу печати, ибо печать есть центр и основа политической организации), значит, облегчать дело врагу, помогать классовому врагу. Мы самоубийством кончать не желаем и потому этого не сделаем» [28] .

Никто не предвидел, что ленинская статья от 26 ноября 1905 года была страшна тем, что вела к тоталитарному уничтожению свободы печати и мысли, к тому, что позднее осуществил Сталин, превративший искусство и печать, действительно в «колесико и винтик» его охраняющей и прославляющей государственной машины.

Руководимая Лениным «Новая Жизнь» не продолжалась долго. Вышло всего 28 номеров, последний уже нелегально. В числе 8 газет она была закрыта правительством 16 декабря за опубликование призыва не платить налогов. Вместо нее появилась «Волна». Даже после подавления декабрьского восстания в 1905 году — правительство не решалось уничтожить свободу печати, узаконенную манифестом 30 октября. Запрещая наиболее зло берущие его за горло революционные газеты, царское правительство позволяло появляться их заместителям. Так, после закрытия «Волны», появился «Вперед», за ним «Эхо», «Зрение», «Новый Луч», «Наше Эхо».

Откуда шли средства на эти издания, как и на руководимую Лениным нелегальную газету «Пролетарий», печатавшуюся в Выборге и договаривавшую то, что не всегда казалось удобным в легально появлявшейся большевистской прессе? Три года спустя в издававшемся в Париже большевистском сборнике «Вперед», разбиравшем положение дел в партии, указывалось на одну кричащую «ненормальность»: значительнейшую часть средств партийных организаций «образуют пожертвования со стороныи доходы от случайных предприятий, тогда как действительно прочную и надежную материальную опору для партии могут составлять только трудовые гроши самих борющихся и сознательных рабочих». Такие «гроши» в небольшом количестве стали поступать в кассу большевистских газет лишь в 1912–1914 годах, когда появились большевистские газеты («Правда» появилась 5 мая 1912 года, преследуемая цензурой, она все-таки до войны 1914 года продолжала выходить под названием «Рабочая Правда», «Северная Правда», «Правда Труда», «За Правду», «Пролетарская Правда», «Путь Правды», «Трудовая Правда»). В 1905–1907 годах «трудовые гроши» в издании большевистских газет никакой роли не играли. На многие фабрики и заводы, больше всего вне Петербурга, газеты доставлялись просто как прокламации, как бесплатный агитационный материал, подлежащий распространению, невзирая на расходы и убыточность. Все революционные газеты были в огромном дефиците. Хозяйство газет, их бухгалтерия, велись неопытными партийными людьми, и были в хаотическом состоянии. Кратковременность жизни газет не позволяла приступить к упорядочению дела. Средства на большевистскую печать и на всю партию создавались не грошами из кармана пролетариев, а пожертвованиями, дарами из кошелька буржуазии и свободных профессий,шли из источников, подобных тем, что питали «Новую Жизнь» — первую легальную большевистскую газету в России.

Это парадоксально, с точки зрения дальнейших событий, это кажется невероятным, но это факт. На политическом рынке, если можно так выразиться, замечалось тогда изобилие денег. Пробужденное от спячки, русское общество с азартом субсидировало политические начинания всех направлений. Нелегальные партии, вышедшие из подполья, перебросившие свои штабы из Женевы в Россию (большевики, меньшевики, социалисты-революционеры), конституционно-демократическая партия, основное ядро которой сложилось также за границей около журнала «Освобождение» бывшего марксиста П. Б. Струве, образовавшиеся после октября правые буржуазные партии: октябристы, партия мирного обновления, партия демократических реформ — все быстро находили средства для организации своих сил, газет, пропаганды. И любопытнейшей чертой некоторых обладателей капитала была их поддержка именно крайнихреволюционных течений, хотя цель и их тактика в конечном счете не могли принести ничего утешительного тем социальным группам, к которым принадлежали эти люди.

Сколь легко отыскивались и давались деньги, показывает субсидирование хотя бы меньшевистских изданий в Москве. Средства на вышедшую в 1905 году после октября «Московскую Газету» [29] меньшевиков дал сын одного камергера, пришедший потом в ужас оттого, что получилось совсем не то, что он предполагал: «Я курица, которая вывела диких и злых утят».

Другие предприятия меньшевиков — издательство «Новый Мир» появилось на свет, благодаря банковскому кредиту, выданному вне обычных банковских правил и при исключительно выгодных условиях. Еженедельник московских меньшевиков «Наше Дело», выходивший в сентябре и октябре 1906 года, а после его закрытия еженедельник «Дело Жизни» (январь 1907 года — не смешивать с другим, более поздним, меньшевистским журналом в Петербурге с тем же названием) — печатались на средства одного торговца бумагой.

В поисках средств меньшевики были все-таки вялыми, никогда не были особенно расторопными. В противоположность им большевики оказались великими мастерами извлекать, с помощью сочувствующих им литераторов, артистов, инженеров, адвокатов — деньги из буржуазных кармановво всех городах Российской империи. Большим ходоком по этой части был член большевистского Центрального Комитета инженер Л. Б. Красин, и еще более замечательным ловцом купеческих и банковских бабочек, летевших на большевистский огонь, был М. Горький, умевший вытягивать деньги и на «Новую Жизнь», и на вооружение, и на всякие другие предприятия. Если бы какой-нибудь историк, хотя теперь это вряд ли возможно (время стерло людей и следы), захотел бы заняться исследованием, сколько на святой Руси было купеческих и банковских «Маякиных» и «Гордеевых», внесших деньги в большевистские кассы, и какова в итоге общая сумма их субсидий, получился бы документ большого социального интереса. Он был бы особенно интересен со стороны психологической и идейной: какого характера мотивы толкали на поддержку революции — в виде большевизма — этих будущих «смертников», дотла уничтоженных большевистской революцией? С психологией некоторых таких «смертников» мы познакомимся немного дальше.

Пожертвованиями не ограничиваются средства первой революции. У нее были, что отмечал и сборник «Вперед», доходы «от случайных предприятий». Среди них на первом месте стояли не концерты и тому подобные предприятия, а так называемые «эксы»(экспроприации), «партизанские выступления» с целью захвата денег налетом на казенные банки, учреждения почты, а иногда и на капитал частных лиц. В отличие от добровольных даров — то был насильственный способ увеличить ресурсы революционных партий. Первую грандиозную экспроприацию учинили максималисты, — левое крыло партии социалистов-революционеров (значительная часть их после 1917 года перешла к коммунистам), — захватившие в Москве 20 марта 1906 года в частном банке «Купеческого общества взаимного кредита» 875 000 рублей. Этим был как бы дан сигнал для больших и малых «эксов» по всей стране. Оба крыла социал-демократии осуждали «эксы» частного капитала, но меньшевики, допуская захват денег в казенных учреждениях [30] , относились к ним все-таки с брезгливостью и в 1907 году на V съезде партии добились их полного запрещения. Ленин и его товарищи, наоборот, ничего предосудительного в том не видели. В октябрьском номере «Пролетария» за 1906 год Ленин, критикуя меньшевиков, писал, что называть «эксы», как некоторые меньшевики, «анархизмом, бланкизмом, терроризмом, грабежом, босячеством» значит уподобиться либералам, а, по мнению Ленина, это уже крайний позор. Главный недостаток «эксов» Ленин видел в их неорганизованности, беспорядочности, в частом отчуждении этих экспроприированных средств на содержание «экспроприаторов». При устранении этих недостатков и передаче захваченных денег в кассу партийных организаций, «эксы» почитались им законнейшим актом революции.

«Эксы» несомненно увеличивали денежные средства большевиков. Так, Высшая социал-демократическая школа в Болонье в Италии в конце 1910 года была организована отчасти и на деньги от уральцев, свершивших «экс» в Миассе. Мы не имеем данных, чтобы судить какую общую сумму принесли «эксы» большевикам. Упомянем лишь, что Л. Мартов в брошюре «Спасители или упразднители?» утверждал в 1911 году и не встретил возражений, что ко времени Лондонского съезда партии, то есть к маю 1907 года, собранные Большевистским Центром громадные денежные средства были приобретены «частью путем экспроприаций».

Большевикам не всегда удавалось воспользоваться полностью экспроприированными деньгами. К числу неудачных предприятий принадлежит экспроприация 341 000 рублей, совершенная в казначействе в Тифлисе. «Деньги, — писала Крупская, — от тифлисской экспроприации были переданы большевикам на революционные цели. Но их нельзя было использовать. Они были в пятисотках, которые надо было разменять. В России этого нельзя было сделать, ибо в банках всегда были списки номеров взятых при экспроприации пятисоток… И вот группой товарищей была организована попытка разменять пятисотки за границей одновременно в ряде городов». В Париже при этой попытке попался Литвинов — будущий народный комиссар иностранных дел, а в Женеве подвергся аресту и имел неприятности Семашко — будущий народный комиссар народного здравоохранения. Впрочем, часть добычи удалось реализовать. Группа «Вперед», отколовшаяся от Ленина, издала за 1910–1913 годы семь сборников на средства, полученные от тифлисской экспроприации. Чтобы не было в Европе компрометирующих партию новых попыток размена экспроприированных пятисоток, в 1909 году, по настоянию меньшевиков, оставшиеся неразмененные билеты было решено сжечь.

Перечисляя средства, поступившие большевикам, не следует забывать довольно значительную сумму, собранную М. Горьким в 1906–1907 годах в Америке. Сбор шел от имени всей партии, но полученные средства поступили в Большевистский Центр и от общепартийного контроля, то есть с участием меньшевиков, бундовцев и т. д., ускользнули.

Общая сумма средств, которыми в первую революцию располагала центральная большевистская организация, была несомненно значительна. О ней можно догадываться по одной фразе ведавшего делами вооружения(будущего представителя Советов в Париже и Лондоне) Красина. Профессору М. М. Тихвинскому, скептически относившемуся к возможности собрать для этого достаточное количество денег, Красин ответил: «Да совсем не в деньгах дело! У нас их столько, что я мог бы на них купить не жалкие револьверы, а самые настоящие пушки. Но как их доставить, где спрятать? Вот в чем дело».

В какой мере это «изобилие» партийных средств коснулось Ленина, в какой мере оно изменило его жизнь?

В 1895 году, живя в Петербурге, Ленин обращал на себя внимание как человек, по выражению Л. Мартова, сделанный из материи, из которой выкраиваются «вожди». Но если тогда он и был «вождем», то только для полутора десятков интеллигентов и двух десятков рабочих. В 1905–1907 годах он снова в Петербурге, и за спиной его и «Тулон», и «Аркольский мост». Теперь он уже вождь большевистской партии, насчитывавшей в октябре 1906 года — 33 тысячи членов. За ней идут массы. Среди большевиков не было в то время другой политической фигуры, более яркой, авторитетной, целеустремленной. Мысли его накладывают отпечаток на ход революции. Партия почтительно за ним ухаживает, оберегает. Он по словам Ногина «партийное сокровище».В кругах близких к партии почитается особой честью ему — нелегальному предоставить квартиру или явку, выполнить его поручение. Центральная и Петербургская организации, тем более, что недостатка в средствах нет, снабжают его из партийного фонда так щедро, таким количеством денег, какого он никогда до сих пор в своем кармане не носил.«Новая Жизнь» немедленно по его приезде ему вручает большой аванс. Его товарищи-считают, что «Ильичу» нужно всегда иметь с собой достаточно денег, быть прилично одетым, хорошо питаться, в случае опасности, не считаясь с затратами, быстро переменить одну квартиру на другую или перекинуться из Петербурга в Финляндию. Ленин писал в 1906–1907 годах много статей во все большевистские газеты, составил ряд брошюр вроде «Победа кадетов и задачи рабочей партии», «Социал-демократия и выборы в Думу», «Роспуск Думы и задачи пролетариата». Он не требовал за них гонорара… Зачем ему эта плата? Получаемых им из партийного фонда денег более чем достаточно, чтобы обеспечить себе и Крупской существование в новых условиях.