Чтение онлайн

В разгаре наступления японского империализма на Северный Китай, в апреле 1933 г., местная гоминдановская [134] печать твердила, что «в первую очередь надо покончить дело с коммунистами». Председатель Исполнительного совета нанкинского правительства Ван Цзинвей заявил, что «искоренение коммунистических банд есть необходимое условие действительного оказания сопротивления японцам»{49}.

На самом деле все заявления гоминдановской верхушки о готовности обороняться против Японии в течение двух последних лет неизменно оказывались только прикрытием для усиления военных мероприятий против советского Китая. Саботируя и срывая оборону против японских захватчиков, нанкинское правительство вело борьбу с красными войсками{50}, организовав 4-й и 5-й походы против Красной армии, закончившиеся провалом.

В весенние месяцы 1933 г. в основном советском районе, в провинции Цзянси, красные войска одержали ряд побед, разгромив 9 гоминдановских дивизий, взяв десятки тысяч пленных и огромное количество оружия.

Япония хорошо понимала смысл действительной позиции гоминдановской реакции, поставленной между японской агрессией, с одной стороны, и революционным подъемом китайских масс, возглавляемых китайской компартией и Советским правительством Китая — с другой.

Гоминдановская реакция выжидала только подходящего момента для капитуляции перед Японией. 31 мая 1933 г. нанкинское правительство заключило с Японией перемирие, переговоры о котором в большой тайне начались еще с середины мая. По этому перемирию китайские войска были отведены за определенную демаркационную линию{51} с обязательством не выходить за обозначенные пределы и «воздерживаться от провокационных действий». Японские войска получили право контроля за выполнением [135] этого обязательства. Вся территория провинции Хэбэй к северу и северо-востоку от этой линии была объявлена «нейтральной зоной».

В результате японские империалисты добились:

1) фактического отказа нанкинского правительства от Маньчжурии;

2) господства над огромной территорией (18000 кв. миль), в которую имеют доступ японские, но не китайские войска;

3) контроля над стретегически важной железной дорогой Шанхай-гуань — Тяньцзинь — Бейпин — Калган.

Установив неоспоримую военную власть в Маньчжурии, Жэхэ и Чахаре, Япония превратила Северный Китай в сферу своего влияния и базу для дальнейшего распространения военного контроля над всем Китаем.

Решительный контраст между героической обороной Шанхая и позорной кампанией китайских генералов в Жэхэ и в Северном Китае не может быть объяснен только позицией гоминдановской верхушки и генералитета, так как позиция эта в обоих случаях была капитулянтской. Он объясняется, в первую очередь, тем фактором, который был налицо в Шанхае, но отсутствовал в кампанию 1933 г. Шанхайский пролетариат своим примером воспламенил бойцов 19-й армии, и только благодаря тесному сотрудничеству с рабочими массами оборона Шанхая явила подлинный пример революционной сознательности, самоотверженности и героизма.

В отсталом Жэхэ, как и в Северном Китае, где пролетарское ядро обороны отсутствовало, исход кампании лишний раз подчеркнул ведущую роль китайского пролетариата не только в революционном движении Китая вообще, но и в непосредственной борьбе с империалистическими угнетателями страны. Своеобразие японской интервенции в Китае в 1931–1933 гг. заключалось в полуколониальном характере Китая, на территории которого уже давно империалисты имели точки опоры в виде концессий, сеттльментов, военных флотилий и пр. [136]

Захватом Маньчжурии Япония нарушила Вашингтонский договор девяти держав и пакт Бриана — Келлога и тем самым нарушила Устав Лиги Наций, членом которого она состояла. В соответствии с резолюцией Лиги Наций от 10 декабря 1931 г. Лига послала комиссию во главе с лордом Литтоном для исследования положения на Дальнем Востоке. Доклад комиссии был опубликован 1 октября 1932 г., когда Маньчжоу-Го было официально признано Японией. В противовес японским притязаниям на Маньчжурию комиссия Литтона выдвинула свой план, в основу которого был положен международный контроль над Маньчжурией, и важнейшим пунктом плана был увод из Маньчжурии всех как японских, так и китайских вооруженных сил. Вышеуказанная попытка разрешения маньчжурской проблемы была выдвинута комиссией Литтона, главным образом, под влиянием Америки и хотя нанесла некоторый удар замыслам японского империализма, но не имела никаких шансов на осуществление.

На доклад Литтона японские военные круги и вся японская печать заявили, что Япония будет продолжать свою твердо установленную политику в Маньчжурии независимо от выводов комиссии Литтона и что, каково бы ни было отношение Лиги Наций и других держав к маньчжурскому вопросу, политика Японии не может быть поколеблена или изменена. Официальная дискуссия по докладу Литтона началась в ноябре 1932 г. и закончилась только в марте 1933 г., когда японцами уже была захвачена провинция Жэхэ, следующими «рекомендациями» Лиги Наций по маньчжурскому вопросу:

1. Урегулирование этого вопроса должно происходить на основе Устава Лиги Наций, пакта Келлога и Вашингтонского договора девяти держав.

2. Японские войска, расположенные вне зоны ЮМЖД, должны быть эвакуированы, ибо суверенитет над этой территорией принадлежит Китаю.

3. В Маньчжурии должна быть создана правительственная организация с широкой автономией, признающая суверенитет Китая, причем должны быть приняты во внимание специальные права и интересы Японии. [137]

4. Китай и Япония должны начать переговоры об урегулировании этого вопроса специальным комитетом в составе представителей членов Лиги и с участием США и СССР.

5. Члены Лиги Наций должны и впредь отказываться от признания Маньчжоу-Го.

Советское правительство отказалось присоединиться к постановлению Лиги и принять участие в Совещательном Комитете, указав в своем ответе 7 марта 1933 г. на то, что большинство государств, представители которых войдут в Совещательный комитет, не поддерживают никаких отношений с СССР и, следовательно, настроены к нему враждебно — поэтому такой Комитет вряд ли в состоянии будет выполнить задачу координирования действий с Советским Союзом.

США согласились сотрудничать с Комитетом, но нашли невозможным назначить своего представителя с функциями члена Комитета, а поручили своему посланнику в Швейцарии следить за ходом дела. Что касается Японии, то она, понимая, что США всячески избегают прямого столкновения с Японией, а другие державы не поддержат Японию ради сохранения престижа Лиги Наций, вышла из Лиги Наций в 1933 г., уверенная, что ее выход не повлечет применения каких-либо санкций экономического или военного характера.

Таким образом, решение Лиги Наций ничего не изменило в положении на Дальнем Востоке и не остановило японского наступления, развернувшегося тотчас после принятия резолюции Лиги Наций.

Вторжение японцев в Шанхай и угроза Нанкину, которые являлись важнейшими центрами американского влияния в Китае, привели к дальнейшему обнажению и обострению японо-американского конфликта. Американский государственный секретарь Стимсон в феврале 1932 г. категорически отверг японские предложения, направленные к пересмотру Вашингтонского договора девяти держав, гарантирующего целостность Китая, и к пересмотру принципа «открытых дверей», угрожая отменой вашингтонских постановлений о предельном тоннаже морских [138] вооружений и об ограничениях сооружения и укрепления морских баз в западной части Тихого океана.