Чтение онлайн

Я просто смотрю в окно и пытаюсь выстроить внутри себя монолог с требованиями, которые просто необходимо озвучить. Вполне возможно, что я трачу время зря…

Он такой жесткий. Тиран.

Анваров не согласится играть по моим правилам и не станет считаться с моими требованиями. Но я пока предпочитаю обманывать себя иллюзией разумного разговора и обсуждения всех нюансов…

— Много думаешь, — небрежно роняет Анваров, словно ему надоела тишина в салоне.

— Женщины тоже думают. Вот открытие!

— Подумай лучше о том, как извиниться передо мной за стриптизершу. Пожалуй, на тебе будет симпатично смотреться комплект белья с крошечными трусиками и бюстиком… Красный? Черный? Может быть, белый? Или… О нет, я знаю. Желтый! — растягивает губы в хищной, самодовольной улыбке мерзавца. — О да. Канареечно желтый!

— И не надейся… — бледнею.

— Или танец, или ночь в моей постели. Выбирай… — расставляет бедра, хлопнув по ним ладонью. — Приватный танец!

Амир

Наблюдаю за реакцией Раисовой.

Заплаканные глаза перестают блестеть, она смотрит на меня чуточку удивленно, даже ротик приоткрыла. Маленький, аккуратный ротик с пухлыми губками бантиком…

Пожалуй, я понимаю, почему Юра после неудачных отношений приполз обратно к Раисовой. Она выглядит совсем девчонкой, несмотря на то, что восемнадцать ей исполнилось давным-давно. В ее внешности проскальзывают восточные черты, пленяющие взгляд.

Пожалуй, такую можно и прокатить на мустанге…

Разочек.

Приближаюсь к ней, опустив ладонь на стройное бедро. Веду высоко по ноге, вклинивая ладонь между стройных ножек. От развилки между ее бедер пышет призывным теплом.

— Ты горячая штучка, похоже. С фантазией…

Склонив голову, наблюдаю за тем, как учащенно бьется венка на шее. Хочется укусить ее именно туда, чтобы языком считать пульс.

— Придумаешь для меня нечто особенное?

В ответ Раисова делает движение вперед, тянется ко мне. Скользит губами по щеке, вызывая приятные мурашки.

— Неплохо. Продолжай. Ниже, малышка…

Мой голос становится хриплым. Я полон предвкушения.

— Значительно, ниже…

Проведя ладонью по брюкам, показываю ей направление. Для извинений сойдет.

Она послушно ведет губами ниже, уже по шее, заставляет закрыть глаза, наслаждаясь атласным шелком ее губ и вдруг…

Эта стерва кусает меня.

За шею.

Крепко сжимает маленькие зубки и оторвать кусачую пиранью не получается.

Оттолкнуть тоже не могу!

Боюсь резким толчком причинить вред Раисовой, в ней же находится мой Тагир.

— Отпусти! — цежу сквозь зубы, игнорируя вспышки ярких звезд перед глазами. — Немедленно. Или кому-то не поздоровится!

Только после этого она отодвигается и вытирает кровь с губ тыльной стороной ладони.

Мою кровь…

Я вынимаю нагрудный платок из кармана пиджака и прикладываю к шее.

Стерва!

— Теперь ты понимаешь, что просить меня опуститься ниже — это очень, очень плохая идея. Рискуешь остаться без прибора! — говорит с тихой ненавистью, от которой ее глаза загораются ярче солнца.

Она будит во мне что-то темное, ужасно порочное и злое. Скрутить, отшлепать до визгов и отыметь всюду…

С трудом прогоняю наваждение и грязные картинки с участием этой малышки. От них взрослые желания упираются в ширинку моих брюк еще крепче и увереннее.

— Ты, похоже, забыла, чьи жизни стоят на кону? Папочка или мамочка? Или старенькая эби? Кажется, так у татар называют бабушек.

— Мягче. Это произносится намного мягче!

— Плевать. Гробовые доски, один черт, будут очень жесткими.

— Ты действительно чудовище! Когда Юра запаниковал, я все равно не до конца верила во все эти слухи о тебе, но сейчас… понимаю, что Юра не ошибался. Он был прав.

В том, как она произносит имя Юра, есть что-то откровенно выводящее из себя.

Раисова произносит это имя мягко, придавая простым трем буквам бездну смысла. Ах да, мы же говорим о ее первом мужчине!

К тому же бывшем муже…

Почему меня жутко бесит, что она ласкает своим бойким язычком его имя?

— Замолчи. Больше не желаю слышать этого имени. Ни-ког-да! — чеканю. — А теперь сядь ровно, умерь свой пыл и подумай о Тагире!

— О ком? — сводит темные кукольные бровки к переносице.

— О моем сыне, о ком же еще.

— Ах ты… — возмущенно хватает воздух, выдыхая короткими словами. — Да ты… Ты…

— Что, заело?

— С чего ты взял, что сына будут звать Тагир?!

— С того, что он — мой. Мне решать. Ты — лишь временное явление в его жизни. Временное и досадное.

— Это мы еще посмотрим, — складывает руки на животе.

— Здесь не на что смотреть. Ты сделаешь, как я скажу. Точка. Сейчас мы едем в мой дом…

— Передумай, прошу тебя, — неожиданно говорит Светлана. — У тебя денег куры не клюют, оплодотвори любую другую самочку.

— Меня устраивает, что самочка Раисова беременна и вынашивает Тагира, — смакую имя сына.

— Ты собираешься отнять у женщины самое ценное. Самое дорогое! Неужели вот здесь… — тыкает меня пальцем в грудь. — Ничего не екает?

— Я же обещал тебе заплатить. Получишь малыша в другой раз… Тебе с радостью продадут сперму любого понравившегося самца! — передразниваю.

— В другой раз? Анваров, Это не магазин, где акционный товар по распродаже закончился, а консультант говорит: «Ничего страшного, купите в следующий раз. Товар в ближайшее время поступит в продажу!» Мы говорим о ребенке. О живом ребенке… Я его уже люблю!

— Представь, я своего сына заочно тоже люблю.

— Не смеши! Ты не любишь моего Таги… — оговаривается. — Тьфу! Моего сыночка ты не любишь так, как я. Ты просто нафантазировал себе в голове картинку на тему идеальный отец и любишь себя в ней. Ты… Ты даже его не чувствуешь, как я.