Малыш Таро
Шрифт:
И тут он услышал жалобный крик:
— Ай! Помогите!
И два самурая кубарем скатились с горы. Они тяжело шлёпнулись недалеко от Таро и поначалу не могли и рта раскрыть.
— Ой! Что это с вами, Дайрики-сама? [2] Что случилось, Цуёно-сама?
— Ничего особенного! Просто туда пути нет.
— Хочешь жив остаться, возвращайся.
И, натыкаясь друг на друга, самураи побежали дальше, вниз с горы.
2
С'aма — особо почтительная форма обращения.
Таро с изумлением глядел на жалких беглецов. Такие заносчивые и спесивые всегда, а тут вон каковы!
«Что же делать? Нет, я всё же пойду дальше, ведь Ямамба просила лепёшек. Надо идти».
И Малыш Таро стал взбираться со своей ношей в гору.
Уж и дороги-то никакой не было, лишь узкая звериная тропа, по которой ходили медведи и олени, вилась меж скал. Иногда сверху падали камни и преграждали ему путь, но Таро вырос в горах, и его ничто не пугало. Потный и красный, как стручок перца, он продолжал свой путь.
К заходу солнца Таро добрался почти до самой вершины горы. Перед его глазами предстала пещера. У пещеры, что-то бормоча себе под нос, играл огромный младенец. Он хватал большие камни, подбрасывал их, радостно смеясь, и покрикивал: «Хэ-хэй!»
Глава четвёртая
Нетленная парча Ямамбы
Остановился Малыш Таро, вытер пот со лба, голову склонил в раздумье. «Кто же это? Дитя Ямамбы? Но ведь оно только вчера родилось и не может быть таким огромным…» — подумал он и закричал что было мочи:
— Эй! Я — Малыш Таро! Принёс лепёшек из замка. Не скажешь, где Ямамба?
— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — раздалось из пещеры. — Донгара! Иди-ка сюда, зачерпни воды гостю ноги вымыть.
— Сейчас!
Мальчик, которого назвали Донгара, поднялся и принёс Таро воды. Таро вымыл ноги и вошёл в пещеру. Там сидела Ямамба. Спутанная копна волос цветом была похожа на пеньку. Тёмно-рыжие глаза её искрились смехом.
— Спасибо, что пришёл. Я вчера сына родила, и очень захотелось мне лепёшек. Послала его сказать, чтоб лепёшек принесли, и всё волновалась, принесут ли.
— Вот как! Значит, дети Ямамбы такие огромные и сразу, как родятся, могут по небу летать?
— Ну да! Если подкинуть меня в небо, я тут же и полечу, — похвастал Донгара. — Да, я сильный. Хэ-хэй! Это я по крышам бегал и кричал: «Не станете слушать, что вам говорят, снесу замок и людей погублю!»
— Вот как! Значит, ты зря людей пугал. Ну-ка иди сюда. Вот тебе! Вот тебе! Не смей больше этого делать.
И Ямамба нашлёпала Донгара, а он, вырываясь из её рук, кричал:
— Этот замок и надо было снести с горы! Хэ-хэй! Только что два самурая были. Хотели расправиться с тобой. А я на них ветер нагнал и сдул с горы.
— Ну что за ребёнок! Если тебе силу некуда девать, пойди поймай медведя.
— Ладно!
Донгара выскочил из пещеры и сразу же вернулся, волоча за собой медведя. «Вот так силища!» — изумился Таро. А Ямамба как ни в чём не бывало сказала:
— А теперь вырежь жир с затылка медведя и свари суп сумаси. [3] Поедим супу с лепёшками. Не забудь бросить туда травы, что даёт силу. И Таро супу дай.
— Ладно! Таро, поможешь мне? — спросил Донгара.
— Помогу, — ответил Таро.
3
Сум'aси — прозрачный бульон из овощей с соей.
Донгара с помощью Таро палил воды в огромный котёл, с него ростом, разжёг огонь в очаге, и скоро суп был готов. Наелся Таро супу, спать захотел — глаза так и слипаются. Но тут Ямамба спросила:
— Таро! А что это у тебя выглядывает из-за пазухи?
— А! Это? Это Поющая тыква. Она умеет плясать.
И он легонько постучал по тыкве. Поющая тыква сразу же пустилась в пляс.
— Тярарин, тярарин —Погремушка гремит.Пляшет тыква в воде.Тярарин, тярарин.В омуте вода темна…— Вот здорово! Я тоже спляшу. Э-хэй! Э-хэй!
Донгара вскочил на большую скалу около очага и стал топать ногами. И скала загудела, как барабан:
— Дон-дон, до-дон-га-дон,Дога-дога-дон…— Это моя скала-барабан. Спляши и ты, Таро.
— Ладно.
Таро сразу расхотелось спать. Он вспрыгнул на скалу. Но сколько ни топал ногами, скала не издала ни звука.
— Ха-ха-ха! Ты ещё слаб для этой скалы. Пляши-ка лучше с тыквой.
— Вот жаль, сил не хватает.
Таро изо всех сил топал ногами, но скала молчала. Донгара громко засмеялся и затопал:
— Дон-дон, до-дон-га-дон,Дога-дога-дон!Тыква и Таро пустились в пляс под эту музыку. И казалось, что на горе, освещённой ярким пламенем очага, расцвёл красный цветок.
Княжна целый день ждала Малыша Таро. Без Таро замок сразу опустел, словно никого в нём не было. Одной играть неинтересно.
— Няня! А когда Таро вернётся? — спросила она.
— Не знаю, — сердито ответила нянька.
Прошло десять дней.
— Няня, что же Таро так долго нет? — забеспокоилась княжна.
— Таро в горах вырос. Что ему сделается, горы ему родной дом. Гостит у Ямамбы, наверно.
— Тогда и я пойду к Ямамбе.
— Как можно! Съест тебя Ямамба вместе с косточками. У неё клыки изо рта торчат. Говорить и то страшно.
Ещё десять дней прошло.
— Княжна! Говорят, Таро Ямамба съела. Вот беда! — сказала нянька.
Не поверила княжна няньке, подумала: «Пойду-ка я на гору Убагаминэ, сама узнаю, правда ли это».
На следующее утро, когда ещё темно было, выскользнула она незаметно из замка, вскочила на лошадь и поскакала к горе Убагаминэ.
А в это время Малыш Таро сидел подле Ямамбы и будто заворожённый смотрел, как Ямамба ткёт на станке парчу.
— Кикотан-пататон —Стучит станок, и ткань плетётся.Откуда ж ниточка берётся?Кикотан-пататон,Тон-тон-карари.Ямамба ткала, а нитей на шпульках не было. Иногда только она протягивала руку к окрестным горам, покрытым разноцветными листьями: красными, жёлтыми, золотистыми, медными… Ага! Вот откуда она берёт свои нарядные нити! Из осенних лесов. Кикотан-пататон… — стучал станок, и сходила с него ослепительная парча. Таро и Донгара, забыв про свои шалости, молча любовались, чудесной тканью. Вскоре Ямамба закончила работу и сняла со станка прекрасную парчу.