Чтение онлайн

Я печально осмотрел свою команду.

«Мы с ним большую тайну разгадываем. — Никисор нежно обвил Потапа своими картофельными ростками и тот быстро задышал, вывалив узкий красный язык. Маленькая тайна им, конечно, не подходила, они разгадывали большую. — Дядя Серп нам ее открыл, а мы разгадываем».

Слаб, слаб Никисор.

Но сдаваться он не хотел.

«Если ходить по отливу. — пояснил, поглаживая разнежившегося Потапа, — то можно увидеть одну такую необычную тварь. Очень такую. Вся в шерсти, как медведь, и переваливается с боку на бок. Дядя Серп ее материт. Говорит, что опасная. Ползает по отливу, пожирает все живое, потом сдыхает от непривычной пищи. Дядя Серп в баклабораторию, — выговорил Никисор сложное слово, — принес два ведра этого зверя, так его чуть не облили теми помоями. Потап с ума сходит, когда такое чует. Тут тоже немножко пахнет, — потянул он носом, учуяв следовые ароматы Юлика. — Когда Потап уснет, я положу ему на нос кусочек колбасы, чтобы не тревожился».

«Вот тебе карта, — решил я занять Никисора работой. Не нравились мне разговоры о большой тайне. Достали меня все разговоры. На Курилах всякое болтают, а кроме запаха, ничего нет. — Возьми карандаш и кальку и сделай копию карты, чтобы оригинал не таскать с собой».

«Это наш берег?» — заинтересовался Никисор.

И точно указал:

— Вот здесь дядя Серп находил большую кучу. Его чуть не вывернуло. А здесь он из кучи брал два ведра на анализ… А это что за гнутые линии?

— Меридианы.

— Давайте я их выпрямлю.

— Ты что, не слышал, что Земля круглая?

— Мне дядя Серп говорил. А сам кита встречал в океане, на котором лежит Земля. Вы мне сейчас дайте денег, — это был неожиданный ход. — Я пойду в поселок и куплю крепкие штаны. Мы ведь в поход пойдем?

И отправился Никисор покупать штаны.

Ночь прошла. Наступило утро. День повалил на вторую половину.

Я уже начал радоваться, что Никисор ушел совсем, но вдруг появился на аэродроме местный милиционер. Он прибыл на мотоцикле и в коляске привез Никисора. Византиец на меня не смотрел, а Потап, выскочив из коляски, по-девичьи присел под невысоким кустиком.

Оказывается, присмотрел Никисор крепкие штаны, но сразу купить не решился. В «Культоварах» приценился к сети-двухстенке, но и сеть покупать не стал. Вместо всего этого приобрел у Парамона Рукавишникова, соседа с улицы Океанской, старый морской гарпун. «Сколько такой стоит?» — спросил. — «А сколько у тебя есть?» — спросил хитрый Рукавишников. — «А вот столько», — честно ответил Никисор. — «Вот столько и стоит».

С гарпуном в руках вышел Никисор на отлив.

«Дурак он у вас, — беззлобно пояснил милиционер. — Думает, что убьет одну тварь. А мы тут живем с сорок пятого года и ни разу не убили. Эта тварь жидкая, наверное, как медуза, а то не разлагалась бы так быстро. Верно я говорю? Зачем с гарпуном бросаться на мягкое тело?»

С утра на краю поселка перед калиткой золотушного домика роилась толпа: Сказкин-старший у отъезжающего на материк моториста Левина купил корову по кличке Капа. Большая пятнистая корова стояла тут же, поднимала голову, украшенную небольшими рогами. Единственная в поселке, она не понимала, в чем дело, и негромко мычала, разглядывая толпу невооруженными глазами. Набросив на плечи серенький пиджачок с напрочь оторванным левым наружным карманом, Серп Иванович, как важный линялый гусь, сознанием дела принимал задатки от женщин, обещал утроить удой.

К сожалению, уже к семи часам вечера, смакуя в кафе перспективную покупку, Серп Иванович спустил все задатки, впал в стыд и срам, устроил подряд две драки, дважды был избит и выброшен на улицу. Потом он облил липким крюшоном маленького шкипера и даже пытался словами оскорбить тетю Лицию, Бога и всех других в Христа душу мать, за что был выброшен из кафе еще раз.

А я как раз получил письмо с Шикотана.

Писал мой приятель Вова Горбенко. «Привет, старый! — писал он. — Жду с материка жену. Наверное, дети будут. А без молока как? Грудью жена всю семью не прокормит, корова нужна. Купи у Серпа корову, он ее все равно пропьет».

Дальше шло перечисление вещей и книг, от которых Вова тоже не отказался бы.

Коль, проснувшись в полночь, копыт услышишь стук, не трогай занавески и не гляди вокруг…

У пирса стоял отходящий на Шикотан рыболовный сейнер.

Через пару дней я перекупил у Серпа корову и тайно договорился с рыбаками о ее погрузке. Боялся гнева обманутых женщин, они ведь могли не выпустить с острова единственную корову, а еще боялся оставаться с Никисором и Потапом.

Если будешь умницей, то получишь ты

куколку французскую редкой красоты.

Кружевная шляпка, бархатный наряд — это Джентльмены пай-девочке дарят.

Кто не любит спрашивать, тому и не солгут. Детка, спи, покуда Джентльмены не пройдут…

Я впрямь чувствовал себя контрабандистом.

Светила луна. Резали поверхность бухты дельфины.

Мигал маяк на обрубистом мысе, скрипели швартовы. Капе дали по рогам и подъемным краном вскинули над палубой сейнера. Из сетки торчали длинные, расставленные, как штатив, ноги. Негромко заработали машины, Капа замычала, рявкнул тифон. «Все по закону, Капитолина, — утешил я. — Лучше кормить Бовиных детей, чем слушать болтовню Сказкина».

Если будешь умницей, то получишь ты…

Сейнер обошел мыс Хромова, ориентируясь на мощный, торчащий из мутных вод базальтовый черный трезубец, и мы с Капой только увидели скалу, покрытую приметными оранжевыми пятнами. Только-только открылся перед нами светящийся знак Хисерофу, а Вова, оставив на подоконнике подзорную трубу, уже мчался к пирсу.

Ошеломленная Капа в очередной проплыла в сетке над палубой, над морем и мягко опустилась на пирс. Набрасывая на рога коровы сизалевую веревку, Вова удовлетворенно показал мне новенький подойник. Он был романтик. Он считал, что Капитолине такой новенький подойник придется по душе. Со рвением настоящего собственника он устроил на покатом склоне горы Шикотан нечто вроде крошечного ранчо. Клочок каменистой земли распахал, разбил грядки. Правда, из посеянного им взошла только редька, зато такая, что перед нею отступил даже бамбук.

Капа покорно шла за нами.

Ей будет хорошо, утверждал Вова. Ей некуда бежать с ранчо.

За мысом Край Света, утверждал он, до самого Сан-Франциско нет в океане ни клочка земли. А на берег он Капу пускать не будет, потому что там всякое. Достали меня эти курильские сказки. Он здорово подружится с Капой, утверждал Вова. Они будут не корова и ее хозяин, они будут настоящие друзья — в счастье, в горе, в землетрясении.

Капа молчала.

Она молча принюхивалась к мощные всходам редьки.