Чтение онлайн

Карета трогается с места после того, как я произношу адрес дома Кайла в пригороде. Смотрю на откинувшегося на мягкую спинку спасителя.

– Можешь не беспокоиться, провожать меня не нужно, – пытаюсь неловко улыбнуться, и удивляюсь про себя, когда я только успела отбросить формальное обращение на «вы».

– Как мне тогда добраться до дома? Ночью в столице найти извозчика не так-то просто, – бурчит под нос мужчина и расслабляет на шее галстук-платок такого же черного, как и весь его наряд цвета.

О.

А у него это получилось довольно легко. Оказывается, что дела обстоят иначе. Я ночью еще в город не выбиралась и о таких трудностях не знала. Неловко. Напридумывала себе лишнего. Никто и не собирался меня провожать. С него хватит бесплатного благородства на сегодня.

За исключением шумного дыхания принюхивающегося к воздуху внутри экипажа попутчика, иных звуков до самого конца поездки произведено не было. Новой беседы между нами не возникает.

Когда извозчик остановил лошадей у ворот резиденции семейства Вермонт и распахнул с моей стороны дверь, незнакомец поднял руку, коротко махнул на прощанье и произнес:

– Смотри, с ногой осторожней.

Точно.

Боль стихла и про травмированную лодыжку я из-за наблюдения за загадочным мужчиной в черном совсем позабыла, если бы спрыгнула сейчас как ни в чем не бывало со ступеней кареты…морщусь от одного только мысленного образа своих возможных страданий.

Осторожно выбираюсь наружу, дверца экипажа за мной тут же захлопывается. Карета быстро исчезает прочь на первом же перекрестке.

Ковыляю к дому, на востоке небо светлеет, готовясь вспыхнуть рассветом. Подношу к носу прядь волос, глубоко вдыхаю и хмурюсь.

Запаха, если не брать в расчет прилипший невольно аромат мужской парфюмерной композиции, можно сказать, что нет. Ничего неприятного и терпкого, мы с Печенькой используем средства без отдушек.

Мужчины! Кто их разберет…

Подозрительный незнакомец так и не удосужился представиться. Впрочем, я тоже не назвалась. За короткое время он поменял не одну маску. Какая из них настоящая, и, еще более пугающий вопрос: насколько обманчивым было первое о нем впечатление.

Подняться наверх по спящему еще дому задачка для хромой меня не самая приятная. Но выполнимая. В спальне Печенька сладко сопит. Стою и какое-то время просто на нее смотрю.

Дочка. Доча. Моя.

Мысли о доме, о Земле и родителях посещают меня все реже и реже. Правы те, кто говорит, что время лечит. Не знаю, каким образом я оказалась в Настином романе и долго ли мне предстоит в нем пробыть – до начала основного сюжета, до завершения книги, до самой смерти – глупо терзать себя такими сложными вопросами, ответа на которые мне никто не даст, как бы отчаянно я не умоляла.

Здесь и сейчас я прежде всего мама для моей малышки.

Опускаюсь в кресло, не хочется тревожить спящую сладко Печеньку, и поднимаю подол платья. Левая лодыжка припухла, под кожей наливался синяк.

Глупо.

Весь вечер и ночь получились какой-то несусветной чушью. И здесь только моя вина.

Не нужно было туда идти. Одной и без защиты. Прав был тот мужчина с голубыми глазами. О чем я только думала. Доброе отношение окружающих меня людей не означает, что все вокруг такие. Везде полно негодяев.

Нужно было просто подождать. Просто подождать, когда Мидас закончит расследование и свяжется со мной. Решать все самой уже стало привычкой, но пора бы учиться и на других полагаться.

Зеваю. До утра еще есть парочка часов, прикрываю глаза.

– Мама? – Печенька осторожно касается плеча и будит меня. Вот и утро, проснись и пой.

– Ммм…

Я выпрямляюсь, плечи и шея немного затекли от неправильного положения.

– Почему ты спишь здесь?

Ее вопрос понятен, когда девочка засыпала, я лежала с ней рядом, но проснулась она одна. Больше Пенелопа не плачет, если мамы нет рядом, и оставаться одна не боится. Моя девочка сильно повзрослела с нашей первой встречи.

Улыбаюсь и притягиваю ее к себе, чмокаю звонко в обе щечки по очереди и не отпускаю долго-долго.

– Мам. Мне в садик пора.

– Угу.

– Ну мам.

– Ммм.

– Я опоздаю.

– И в какого ты у нас такая ответственная… – бурчу себе под нос, наблюдая за тем, как Печенька, вырвавшись из моих объятий бежит к своему стулу, на котором уже разложена без единой складки одежда, приготовленная с вечера. Помощь мою она не принимает, говорит, сама.

Но с волосами подмога неизбежна, ручонки малышки быстро устают бороться с длинными непослушными локонами. У Эрин волосы прямые, а у Печеньки так и хотят завиться мягкими волнами.

Расчесываю ее и заплетаю две косички. Не припомню, когда я в последний раз делала детям прически, но теперь этот ритуал стал повседневным и рутинным занятием.

– Готово!

– Ура!

Я умываюсь, заметив под глазами черные круги – ночь не прошла бесследно.

– Мама, ты странно ходишь. У тебя нога болит? – любопытствует дочь.

– Да, я споткнулась, вот ножка и болит.

Мы спускаемся вниз, Пенелопа крепко держит меня за руку, словно я совсем не могу на ногах держаться, личико ее максимально сосредоточено. Морщинка меж бровей и поджатые губы странно напоминают мне того мужчину. Когда сидел в наемном экипаже напротив и принюхивался к воздуху, у него было такое же выражение лица.

Семейство Вермонтов уже за столом. Кайл и Анвен замечают мою походку, но никак это не комментируют. Не при детях, мне достанется позже.

Может, попросить Печеньку остаться сегодня дома? Нет, она ребенок с повышенным чувством ответственности, потом весь день будет изводить себя. Да и прикрываться ею словно щитом совсем неправильно.

Прошлым вечером перед отъездом хозяйка дома предлагала мне свою помощь, но я отказалась, и даже не сообщила, куда отправилась. Теперь стыдно так, что в глаза ей неловко глядеть.

Да уж, прав был Алик, я и впрямь сама еще как дите. Так не годится, Арина. Давай уже взрослей.

– Я почти закончил работу. Эрин, не окажешь ли честь стать первым рецензентом? – атмосферу разбавляет маг.

То-то по лицу Кайла казалось, что еще немного и оно треснет. И как он этой новостью не огорошил с порога и дождался окончания завтрака? Молодец маг, ему даже удалось уложиться раньше, чем я предполагала.

– Само собой! – показываю ему большой палец. Хоть какие-то хорошие новости.