Чтение онлайн

– Да! Он ее полностью стирает. Это такой изворотливый человек!

Движение в их ряду замедлилось из-за ремонтных работ, и потребовалось несколько пугающих секунд, чтобы Джозефина заметила это и остановилась.

Уилл издал неясный ободряющий звук. Обогреватель на приборной панели показывал слишком высокую температуру, но сейчас было не время спрашивать, не могла ли она его выключить.

– Наверно, мне стоило держать все это при себе. Но это и тебя касается. Тебя твой отец тоже использует. С одной стороны, ему нравится, какой образ мы ему создаем. Мы идеальная семья, которой у него не было в детстве. С другой стороны, ему не нравится, как мы его ограничиваем. Он ненавидит сидеть за семейным ужином, когда мог бы быть в это время бог знает где и болтать о программировании с другими умниками.

Река Гудзон под ними была такого же сланцево-серого цвета, как затянутое тучами небо. Уилл чувствовал себя оторванным от земли, будто он летел или падал. По его коже под потным свитером поползли мурашки.

– Что ты собираешься делать?

Он подумал, не пора ли ему готовиться к их разводу. Голова закружилась при мысли о совместной опеке. Он не смог бы провести вдали от мамы и нескольких дней.

– Я не знаю, – ответила она, всхлипывая. – Прежде чем я смогу просто думать об этом, мне нужно, чтобы он во всем признался. Как будто мне мало проблем с твоей спятившей сестрой.

Уилл наклонился вперед, чтобы приоткрыть окно, и у него возникло ощущение, что все его тело пронзили иголки. Толчок потряс его снизу вверх, от копчика до головы, и страшное напряжение вернулось ему в грудь.

«Нокаут – удар, после которого боец, находясь в сознании, объективно не может продолжать бой». Это слово Уилл записал в свою тетрадку необычных слов несколько месяцев назад. По опыту Уилла, именно так и ощущалась эпилепсия: будто тебя ударил противник, гораздо более крупный и жестокий, чем ты сам. Каждый раз – каждый раз, когда он поворачивался, – он получал очередной подлый удар в голову.

Он пришел в себя на парковке у какой-то забегаловки, на месте для инвалидов. Специальные номера на машине Джозефины были новыми – еще один результат состояния здоровья Уилла.

Нейроны в его мозгу все еще стреляли во всех направлениях – в основном в тех, в которых, как он чувствовал, им стрелять не следовало. Его голова покоилась на коленях матери. Остановив машину, она перебралась на заднее сиденье, отстегнула Уилла и перевернула его на бок. Она также свернула свое кашемировое пальто и положила ему под голову. Меховой воротник щекотал ему ухо. Восточный запах духов «Шалимар» вернул Уиллу ревущие звуки окружающего мира.

– Ты в порядке? – спросила Джозефина. В ответ он застонал.

– Ох, дорогой мой, не стоило мне тебя тревожить.

Когда Уилл балансировал на грани легкого припадка, сильное переживание могло вызвать у него приступ. Теперь, когда он проснулся, он чувствовал себя более напряженным, чем когда-либо. Каждый припадок был напоминанием о том, что он потерял способность вести нормальную жизнь, и обычно Уиллу требовался день или два, чтобы вытащить себя из нисходящей спирали разочарования и стыда.

– Это не твоя вина, – ответил Уилл. Если кто и тревожил его, так то был его отец.

Джозефина обернула часы вокруг запястья и снова застегнула их. По-видимому, она снимала их, чтобы засечь длительность припадка.

– Это долго длилось?

– Объективно – нет. Субъективно – боже, конечно.

Когда у Уилла только начались припадки, ему отчаянно хотелось узнать, как он в это время выглядит. Ему представлялся весь пугающий набор эпилептических клише: что он бьется, как рыба, вращает языком, разинув рот. Но припадки Уилла были тем, что его врач называл «приступами отсутствия». По словам мамы, во время них он просто вглядывался в нее, как в незнакомку. Это звучало довольно разочаровывающе, к тому же, доктор сказал, что к восемнадцати годам припадки должны закончиться; но каждый приступ все еще пугал Джозефину и физически иссушал Уилла.

Не успел мир обрести прежние очертания, как Уилл вновь моментально, словно его ударили по голове, провалился в сон, пустив слюну.

Уилл проснулся голодным, его истощенный мозг жаждал подпитки.

– В машине есть какая-нибудь еда? – прохрипел он.

Мама достала ему из бардачка полпачки леденцов «Лайф Сейверс», но им было не под силу унять гложущую боль в животе. Он был так голоден, что мог бы съесть целый квартал, и все равно в желудке осталось бы место для бутерброда длиной этак в фут.

– А вода?

Она покачала головой и выключила зажигание. В голове Уилла зазвенело, когда он выпрямился. Машина стояла на холостом ходу перед кирпичным зданием с арочными окнами и суровыми башенками. Оно выглядело таким же печальным и сложным, как люди, которых Уилл представлял себе расхаживающими по его залам.

Джозефина потянулась через сиденье за сумочкой.

– Подожди в машине, – сказала она. – Мне нужно только зайти и подписать несколько бумаг.

Уилл просунул одну руку в рукав пальто.

– Я пойду с тобой, – заявил он. Ему не хотелось оставаться одному. Припадки были сродни землетрясению: иногда случались повторные толчки.

– Я буквально на секунду. Обещаю. Не хочу вовлекать в это тебя. Достаточно уже того, что наделала Вайолет. Но стресс вызывает у тебя припадки… Нет. Просто посиди спокойно, я сейчас вернусь.

Машина пикнула дважды, и Уилл понял, что мама нажала кнопку замка на брелоке. Он снова прижался щекой к ткани сиденья. Его мысли вернулись к письму в маминой сумке. Он пожалел, что не догадался переписать обратный адрес до того, как она забрала конверт. Интересно, а маме это пришло в голову? Почему она отдаст письмо Вайолет, не открыв его сперва?

Звонок сотового матери прервал ход его мыслей. Он вибрировал между двумя передними сиденьями, ударяясь серебряной головкой о пластиковый подстаканник, издавая серии из трех жужжаний. Уилл протянул руку и глянул на экран. «Даг», высветилось на нем имя звонившего. Может быть, Уиллу следовало сбросить вызов. Вместо этого его большой палец потянулся к зеленой кнопке ответа.

– Папа? – сказал он в трубку.

Судя по звукам на другом конце, телефон отца лежал в кармане. Он явно находился в людном месте – может быть, в ресторане. У отца обед?

Женский смех звоном чайной ложки прорезался сквозь шум. За ним последовал безошибочно узнаваемый голос отца. «Вы удивительная женщина, – сказал Дуглас. – Мы сейчас небольшой компанией собираемся в ресторан «Бык и Будда». Не хотите к нам присоединиться?»

Когда звонок оборвался, Уилл поклялся себе, что, если он не сможет помочь матери, приведя домой Роуз, чтобы та извинилась за боль, причиненную им, он спасет ее, выяснив причины и подробности проступков своего отца.

– Видишь? Совсем недолго, правда? – сказала Джозефина, скользнув за руль и бросив сумочку на пассажирское сиденье. – Теперь мы в безопасности. Нам действительно не о чем беспокоиться. Над нами больше не висит эта большая туча в лице Вайолет.