Чтение онлайн

Я кивнул. На экране мелькнули кадры того, как кричащих «Перестройка» демонстрантов бьёт полиция. Дед сказал, что если в ГДР и есть антисоветские элементы, то их совсем мало и скоро совсем обезвредят.

– В общем, скоро всё закончится, Андрюша, не волнуйся, – заключил он.

На чемпионате по шахматам снова кипели страсти. А я понял, что конструктор несобираемый, потому что в нём явно нет части деталей.

В воскресенье мы с бабушкой снова пошли гулять, но быстро вернулись обратно: пошёл дождь, а зонтов у нас не было. Я, в общем-то, не сахарный, да ещё в болоньевой куртке был, мог бы ещё погулять. Но бабушка сказала, что дождь наверняка кислотный, и от него я могу облысеть, а то что и похуже. Пришлось возвращаться. И мне даже в лужи ступать нельзя было обратной дорогой: ведь кто знает, как действуют на ребёнка и на с трудом добытые ботинки из ГДР кислотные лужи?..

Потом к нам пришёл дядя Гена Осинцев – друг дедушки. Он работал на приборостроительном заводе и поделился с моими предками секретом о том, что планирует открыть кооператив по торговле счётчиками Гейгера. Дело обещало быть прибыльным: за своё короткое пребывание в XX веке я успел уже раз пять услышать или прочесть где-нибудь слова вроде «ликвидаторы», «ядерный загар» и «период полураспада». Первая партия счётчиков была у дяди Гены уже на руках: правда, откуда взялась, он умалчивал. Как я понял, явился к нам кооператор не просто так: кажется, его интересовали знакомства моих деда и бабки, могущие быть полезными для подыскания покупателей. В общем, он пришёл пиарить свой товар: приволок нам счётчик Гейгера и принялся измерять им уровень радиации в нашей ванной, в сортире, в кровати, у телека – всюду.

Деда с бабкой эта рекламная акция увлекла не на шутку. Кажется, они сами не знали, как жили раньше, не зная, сколько микрорентген в их ковре, сколько в серванте, сколько в радиоприёмнике. Больше всего, как оказалось, фонили мои гэдээровские ботинки: бабушка сразу же сделала вывод, что кислота, выпадающая с дождём, радиоактивна. Ещё у кочана капусты, заготовленного для борща, уровень излучения почему-то оказался выше, чем свёклины, лежащей с той же целью. Тут дело, по общему мнению, было в нитритах и нитратах, которыми с недавних пор отравлены все плоды земли-матушки. Впрочем, избавляться от капусты не решились, это было расточительно. Просто вымыли с мылом кочан. Мои ботинки от интенсивного взаимодействия с водой наверняка бы испортились, так что бабушка просто протёрла их водкой. И с продажей счётчиков дяде Гене дед тоже помочь обещал за вознаграждение: несмотря на всё то, что вчера я слыхал от него о кооператорах.

Потом мы вместе пили чай, а дядя Гена хвастался своим сыном Пашей, который с освобождённого комсорга при университете уже вырос до секретаря райкома.

– - Глядишь, и на съезд ВЛКСМ скоро поедет! – Сказала бабушка восхищённо.-- А потом и до генсека дорастёт, да, Генка? – Дед довольно рассмеялся своей шутке, а потом велел мне брать пример с этого Пашки, очевидно, достойного человека и патриота.

А когда дядя Гена ушёл, мы уселись смотреть Кашпировского.

Я был прав: именного его сеанс бабушка так настойчиво велела рекомендовать маме во время нашего первого в этой реальности телефонного разговора. Судя по репликам предков и по вопросам, которые они с любопытством адресовали друг другу, я попал на премьеру.

Не стану пересказывать, как Кашпировский таращился в камеру, бормотал сонным голосом разные очевидные вещи, у кого что рассосалось, у кого стал расти волос, у кого включился внутренний будильник... Мне, если коротко, всё это действо напомнило выпуск с Ютуба одного из тех ораторов, кому я и верить не верю, но слушаю, чтобы уснуть. Кашпировский подействовал так же: от скуки и монотонного голоса я очень быстро свернулся клубочком на кресле и отрубился.

…Разбудили меня крики бабки с дедом: что именно они кричат, я спросонья не понял, но среагировал на интонацию. Она была странной: одновременно и радостной, и испуганной, и возбуждённый, и нервной. Кашпировский уже кончился, и голоса предков звучали с кухни. Я отравился туда.

Увидев меня, бабушка бросилась навстречу и принялась расцеловывать:

– Андрюшенька! Родненький наш вундеркинд! Тебя бог к нам послал, не иначе! Зойка говорит, что по гроб жизни благодарна тебе будет! Ты провидец!

Оказалось, что пока я спал, звонила тётя Зоя Буренкова. Вчера она прислушалась к моим якобы снам: на самом деле заперла Наташку в комнате, не отпустив на концерт. А теперь стало известно об аварии: и Виленчик, и Ленка, и Славка погибли. Я же то ли действительно снискал себе славу малолетнего экстрасенса, то ли оказался на шаг ближе к разоблачению...

– Андрюша, потрогай мне ручками бок... Здесь вот, да, – Сказала бабушка. – А то болит частенько.

– Счётчики Гейгера тоже ему надо дать, чтоб потрогал, – сразу же сообразил дед. – Пусть зарядит на продажу!

Не знаю, какой дичи напридумывали бы ещё дед с бабкой, но за мной пришёл отец. Он, конечно, тут же выслушал рассказ о моих пророчествах. А потом мы вместе с ним пошли домой...

На улице папа спросил:

– Ты, что, правда пророк? Во снах будущее видишь?

– Иногда, – ответил я уклончиво.

– А недавно ты говорил, будто тебе снилось, что дед с бабкой умерли, – вспомнил отец вдруг телефонную беседу из моего первого дня в этой реальности.

Говорит он со страхом или же наоборот с надеждой, я не разобрал и решил эту тему не развивать:

– Это просто сон. Не вещий.

– Понятно. А вещие были ещё? Обо мне тебе что-нибудь снилось?

Я опять-таки не понял, шутит он, просто поддерживает ничего не значащий разговор или действительно впечатлился бабушкиными россказнями. Само вырвалось:

– Приснилось, что ты с мамой разведёшься.

– Что это ты про развод мне всё время талдычишь? – Напрягся отец. – Тебе же шесть лет всего! Рано ещё! Что, из «Взгляда» нахватался этой темы?! Слишком много смотришь ящик!

– Нет, это у нас в садике родители развелись у одного мальчика, – сказал я. – Ну я ведь говорил уже. Оттуда вот и знаю.

– А! Понятно. Ну так это тоже просто сон. Не вещий. Ты, наверно, сочувствовал очень этому мальчику. Вот и приснилось.

– Ну может.

– А про мою работу тебе снились какие-нибудь сны? – Вдруг спросил отец.

– Нет. Пап, ну сам-то подумай: как мне может сниться про твою работу, если я там ни разу не был?! – Принялся я канючить, чтобы не выглядеть слишком взрослым и чтоб отвести разговор от дурацких пророчеств. – А вот Вову Батракова его папа на работу брал два раза! У них там компьютеры! Вова в колобка играл и в принца!

– В какого ещё колобка?

– Как в какого?! Тараканов ест который! У нас в группе Вову очень уважают, потому что он в компьютере играл! А вот я уже шесть лет живу на свете, а компьютера не видел!

– Ну Андрюха, ведь я говорил уже: на наше военное предприятие запрещается пускать посторонних! У твоего Вовки отец, наверно, табуретки проектирует или ещё ерунду какую! А у нас завод серьёзный, малышне туда нельзя!

– Я не малыш!

– Ну тем более! Чужих взрослых туда тоже не пускают.

– А по телевизору говорят, что теперь все за мир и войны уже больше не будет.

– Угу. В том-то и дело, сынок, – сказал папа со вздохом.

На милитариста он был не похож. Только тут до меня наконец-то допёрло: отец постоянно переживает, как бы в связи со всеобщим разоружением и конверсией его оборонное предприятие не закрыли, а специальность его не осталась бы бесполезной. Вот почему папа так разозлился, когда в пятницу во «Взгляде» какой-то чел вещал о том, что в связи «конверсией» военные заводы должны перейти на чайники! Если бы я мог спокойно объяснить ему, что он напрасно переживает, что в новой жизни со своими познаниями в электронике он отлично устроится! Может, опять изобразить пророчество и вещий сон? Нет, тупо... Терпеть не могу веру в колдунов и не хочу к ней приучать свою семью! К тому же я только что говорил, что никаких снов о папиной работе у меня не было...