Чтение онлайн

Неужели всего за полтора месяца мне удалось кардинальным образом изменить отношение этого властного герцога к себе? Я боялась в это поверить. Но то, что он выделял меня среди других людей было заметно и невероятно льстило мне. Но я так хотела большего. Однако то была несбыточная мечта. И я понимала это.

– Пойдём? – велел Филипп и улыбнулся мне уголками губ.

– Да.

Я вложила руку в его широкую сильную ладонь, и мы направились по широкому коридору, сверкающему многочисленными свечами в канделябрах и хрустальных люстрах, в открытые двери громадного зала. Я отметила, что лицо герцога изменилось и стало жёстким, а черты заострились. Ледяной, мрачный взор дополнял его суровый неприступный образ.

Поняла, он надел маску холодного сурового герцога де Моранси, магистра и советника короля.

Глава 46

Первой мы исполнили с Филиппом мазурку, которая открыла бал, а затем еще два танца. Второй, котильон, я изучила плохо, потому герцогу постоянно приходилось направлять меня, чтобы не сбилась. Я была благодарна ему. Третий танец, вальс, был гораздо легче и его я знала отлично. Потому с удовольствием кружила по зале с Филиппом и ощущала себя совершенно счастливой. Герцог то и дело улыбался мне и пару раз даже похвалил, заявив, что я прекрасно танцую и очень хорошо выучила все движения.

Я же пребывала в радостной эйфории от всего происходящего. Королевский дворец, огромный и сверкающий, шикарный бал с сотнями придворных в дорогих нарядах, переливающихся золотом и драгоценными камнями, фуршетные столы с разнообразными закусками, сладостями и игристым вином. Все это казалось мне сном: нереальным, сказочным и невероятно реалистичным.

Вальсируя второй раз с герцогом, я почти не замечала, что происходит вокруг, видела только Филиппа и его зеленые мерцающие глаза, ощущала нежные и крепкие руки, и мне хотелось, чтобы этот танец длился вечно.

Чуть позже я попросила отдохнуть, и мы отошли к мраморным колоннам, которые обрамляли залу по контуру. Именно в этот момент двери в залу распахнулись, и церемониймейстер объявил:

– Его королевское величество…

Далее последовал длинный перечень всех титулов и имен короля. И только после этого в залу вошел высокий худощавый мужчина в красном камзоле и белых кюлотах. Он был светловолос, с усами и густыми бакенбардами. Музыка смолкла минуту назад, и все гости обернулись к монарху.

Король со своей немногочисленной свитой, состоящей из двух дам и трех кавалеров, направился прямо по центру залы, окидывая прищуренным взглядом придворных. Когда он приблизился к месту, где стояли мы с герцогом, он остановил взгляд на Филиппе и громко произнес:

– Магистр де Моранси! Рад видеть вас в добром здравии.

– Ваше величество, благодарю, – ответил герцог и поклонился монарху головой.

– Ваша болезнь отступила?

– Да.

Король кивнул в ответ и несколько раз прошелся по мне взглядом.

– Мне доложили, Филипп, что ваша невеста – рабыня. Это правда? – задал следующий вопрос король.

Я замерла, и по моей спине пробежал холодок. Вот сейчас я и опозорю герцога. Король возмутится нашей дерзостью, тем, что Филипп посмел привезти меня в королевский дворец, да еще и в качестве своей невесты. И меня немедля вышвырнут прочь с позором.

Я даже перестала дышать.

– Да, ваше величество. Вам сказали правду. Но эта девушка так прекрасна внешне, чиста душой и добра сердцем, что я не смог устоять перед ее чарами, – ответил очень красиво де Моранси.

Я поразилась, что он может так сыпать комплиментами. Да, хоть и банальными, но я впервые слышала о своих достоинствах из уст герцога.

– Весьма необычно, Филипп, но это ваш выбор, – ответил король и велел мне: – Подойдите, мадемуазель.

Едва дыша, я приблизилась к королю, остановилась от него в двух шагах. Сердце у меня колотилось, как у зайца. Я посмотрела прямо ему в лицо, стараясь не стушеваться от охватившей меня дрожи. Филипп остался стоять среди придворных.

– Как ваше имя? – задал вопрос король.

– Дарёна, – ответила я просто.

У сирот-подкидышей, таких как я, не было фамилии, только имя. Потому что никто не знал, кто их родители и откуда.

– Итак, вы рабыня и воспитывались в монастыре святого Ноэля?

Я даже опешила. Король был хорошо осведомлен о моей персоне. Так что скрывать было нечего.

– Да, ваше величество, до девяти лет. Затем меня купил мельник, потом трактирщик, а следом граф де Моранси.

В зале стало тихо, даже было слышно, как потрескивают горящие свечи в канделябрах. Я чувствовала, что все придворные рассматривают меня, как некое необычное и редкое насекомое, с таким же пренебрежением, интересом и брезгливостью. Похоже, в королевском дворце такая, как я, рабыня была впервые. Меня осенила внезапная мысль. Филипп был так смел и самоуверен, что не только не опасался возможных насмешек со стороны придворных, что привез меня на бал, но и не боялся недовольства самого короля.

Я же ожидала какого-то подвоха. Но монарх окинул меня прищуренным взглядом и спросил:

– И как вам такая жизнь, мадемуазель?

– Нелегка и безрадостна, – ответила просто я. – Но я сирота, выбора у меня нет. Однако мой последний хозяин, герцог де Моранси, очень хорошо относится ко мне.

– Не сомневался. Вижу, даже удостоил вас чести стать его невестой. Но мне интересно другое. Что вы думаете о законе о сиротах, мадемуазель Дарёна? Всегда хотел узнать мнение таких, как вы.

Ясно было, что король не хочет оскорбить меня, а просто имеет в виду, что я сирота.

– Закон о сиротах очень жесток, ваше величество, – опять ответила я то, что думала.

Я видела, как лицо короля вытянулось, а брови поползли вверх. Он явно не ожидал от меня такого прямолинейного ответа. Тут же по рядам придворных прошел ропот о том, что я непростительно дерзка.

– Объяснитесь, – велел король.

– Королевство кормит и содержит сирот до девяти лет, а в рабскую кабалу мы попадаем до конца своих дней. Если бы рабство сирот длилось те же девять лет, а потом мы получали свободу, это было бы справедливо.

Я замолчала и посмотрела на короля. По его непроницаемому лицу было непонятно, гневается он или мои слова не вызвали у него недовольства.

Вдруг он усмехнулся уголками губ и сказал:

– В ваших словах есть доля истины, мадемуазель. – Он бросил взор на герцога. – Теперь я понимаю, отчего вы, Филипп, выбрали именно эту девушку. Она и впрямь чиста сердцем. И не боится говорить то, что думает. Редкое качество среди моих приближенных. Оттого очень ценное.

– Благодарю, ваше величество, – ответил Филипп, чуть склонив голову.