Чтение онлайн

Я вернусь. Я обязательно вернусь сюда. Даже не надейся, что сегодняшнее сойдёт тебе с рук! Мне только нужен мой демон. И я очень-очень надеюсь, что он больше не хочет меня убить.

Дверь, ступеньки, покрытые пылью перила, скрипящая половица на первом этаже.

Я уже почти спаслась. Почти добежала. Почти выскочила на воздух.

Забыла об одной сущей безделице: мужчин в доме было трое. Благородных среди них — ни одного. А вот хорошенько подпивших — два.

Судя по осоловелым влажным глазкам, пойло в кухне и правда оставалось дрянное. Что, впрочем, не помешало наёмникам целиком осушить пузатый бочонок. И когда успели? Неужели я провела наедине с Антуаном так много времени? Бр-р-р!

Попятилась.

— Да я тебе говорю, старик знать не знает! — туполицый здоровяк стучал кружкой по столу, вероятно добавляя этим веса словам.

Его приятель любовно обнимал опустевшую тару и всё пытался выдавить ещё хоть пару капель хмельного. Получалось плохо, что лишь добавляло раздражительности:

— А тебе какое дело? Деньги — они деньги и есть. Кто больше дал, тот и хозяин.

— А ну как нам доплатят за информацию? — не сдавался первый.

— А ну как по шее получим? — резонно предполагал второй.

Мне, откровенно говоря, было глубоко плевать как на предмет спора жуткой парочки, так и на его разрешение. Но поучаствовать в беседе всё равно пришлось: проклятая половица предательски скрипнула, не позволив скрыться.

Им не понадобилось договариваться. Ни слова. Синхронно заученно обернулись, обменялись одним-единственным понимающим взглядом и разделились: один заходил справа, другой слева, отрезая рыжую напуганную девчонку от двери.

Могла ли я взбежать по ступенькам обратно на второй этаж, под защиту Антуана? Скорее всего. Наверное, они даже не преследовали бы. Но эта мысль показалась совсем уж сумасшедшей.

— Вы об этом сильно-сильно пожалеете! — предупредила я неуверенно.

— Думаешь? — туполицый подмигнул шатающемуся приятелю, так и не выпустившему из объятий пустой бочонок.

— А мне так не кажется, — показал желтозубую улыбку тот. Обиженно тыкнул толстым пальцем в следы ногтей на предплечье: — Ты меня изувечила, рыжая! Надобно извиниться.

— Умеешь правильно извиняться, а, девка?

— Я тебе нос откушу! — сообщила я тому, что подошёл слишком близко.

А он только усмехнулся, делая выпад и хватая многострадальный подол моей юбки:

— Жить захочешь — не откусишь.

Пришлось отвечать за свои слова. И откуда, спрашивается, взялись силы? Не далее чем полчаса назад я думала, что не смогу пошевелиться, хоть заживо режьте. А теперь носилась по имению, оборачивая накрытые тряпкой от пыли кресла, вереща и предпринимая попытки взбежать по стенам.

А эти мужланы хохотали, пугая игрушку и гоняя друг к дружке, как мячик.

— Спокойно, крошка, спокойно! Нам в подмётки не годится твой белобрысый!

— Уж мы тебя уважим, что встать не сможешь!

— Да как вы смеете! — поднять тяжеленную вазу с пола оказалось совсем непросто, зато в голову желтозубому она полетела ловчее некуда. Впрочем, всё равно разбилась о стену в том месте, где мерзавец стоял секунду назад. — Я прокляну вас и превращу в озабоченных щенков! — и мечтательно добавила: — А потом кастрирую!

Они, кажется, всё-таки немного испугались. Но то ли грозного вида не хватило, то ли убедительности в голосе, враньё мгновенно раскрыли.

— Что ж до сих пор не превратила? Забыла заклинание, а?

Заклинание я как раз помнила прекрасно. И уже трижды попыталась применить, призывая в помощь всю силу Подземья, Лунную жрицу и хоть самого Первого Тёмного. Никогда прежде я не жалела так сильно, что Рока нет рядом!

Сколько они гоняли меня прежде, чем повалить на пол? Секунду? Показалось, что не меньше часа. И я очень, действительно очень сильно хотела надеяться, что далась им не так просто.

— Если вы думаете, что это сойдёт вам с…М-м-м! — угрожать сквозь зажимающую рот вонючую лапищу оказалось очень непросто.

Кто-то больно сжал моё бедро. Пихнулась, лягнулась — но оказалась лишь сильнее прижатой.

— Да держи крепче! Боевая ж бабёнка — царапается! — выругался тупой.

Его приятель поспешил задрать мне юбку:

— Сам держи! Я первый хочу!

Нет! Нет! Нет! Так не бывает! Не со мной!

Девица в беде! Подумать только. Как же я мечтала никогда больше не оказываться в этом дурацком положении. Стать ведьмой, решительной и уверенной в себе, — прекрасное решение, чтобы никогда больше не зависеть от мужчины. И вот я ведьма. Почти что настоящая: подпиши пожизненный договор и колдуй, сколько вздумается! Но нет, я снова мечтаю, чтобы герой явился в лучах восходящих солнца и луны, окинул наёмников грозным взглядом и…

— Не смейте её трогать, вы!

Я скосила взгляд: высокий испуганный голос никак не мог принадлежать герою из моих фантазий.

По лестнице аккуратно, бочком, чтобы не потревожить муждуножие, спускался Антуан. Я безнадёжно уронила голову, глухо приложившись затылком: теперь точно не на что надеяться.

Однако бывший, старательно приосанившись, повторил:

— Вам за что заплачено? Разрешал кто её трогать?

Желтозубый демонстративно жмакнул меня за грудь:

— А кто мне запретит? Ты, что ли?

Антуан удивлённо замер: видимо, надеялся, что одного его появления хватит, чтобы угомонить заигравшихся насильников.

— А если и я? Вы должны честно выполнять условия…

— Да иди ты… лесом, — демонстративно плюнув на пол, наёмник отвернулся: не стоит заморыш его внимания. — Спокуха, рыжая. От этого хлюпика чего ждать? А вот мы тебя сейчас порадуем!

— П-п-прекратите! — говорил одно, а делал другое. Антуан ступенька за ступенькой увеличивал расстояние между нами.

Его растерянный, извиняющийся взгляд: а что я могу? И надежда, робкая, истощённая, ещё не оформившаяся, превратилась в вопль отчаяния.

Я вцепилась зубами в затыкающую меня руку, урвала секунду на крик:

— Да будь ты мужиком хоть единственный раз! Антуан, сделай же что-нибудь, скотина ты бессовестная! — и задохнулась от несильного, но уверенного удара под дых.

— Потише, золотце, потише, — желтозубый издевательски осторожно убрал налипшие на мой лоб рыжие пряди и наклонился, окутывая мерзким дыханием. Этот поганый, вонючий, слюнявый рот был таким близким, таким неотвратимым, таким реальным…

Я не собиралась плакать. Запретила себе. Это не слёзы, а что-то другое сбежало по щекам.