Чтение онлайн

Нет. Пожалуйста, нет.

Зажмурилась: если не увижу, то как будто ничего и не случится. Если не увижу, возможно, смогу представить не жадную потную морду, а совсем другое лицо: с ироничной усмешкой, кривым носом и фиолетовыми, как листья дерева мёртвых, глазами.

Откуда-то издалека послышался грохот. Как будто с ноги, сильно и отчаянно, распахнули дверь.

— Так вот, как ты развлекаешься в моё отсутствие, кири.

А потом сила Подземья заполнила меня до кончиков ногтей.

Подземье научило меня трём вещам: не смотри в глаза Тёмному, не оборачивайся, если тебя зовут, и не привязывайся к женщинам.

Что сделал я? Отозвался, посмотрел и оказался в полнейшей задни… Гм. Разумеется, из-за женщины.

Она родилась тупенькой или это приобретённый навык?

Отчаянная, сумасшедшая, ненормальная девица!

А я даже не могу ей это сказать.

Дура! Рыжуля, какая же ты дура! Беззащитная, наивная, нежная, добрая дура!

Я взвыл. Хотел взвыть, но тьма Подземья, сковывающая искрящуюся лару Тристы с моим чёрным сердцем, сковала горло, мешала думать. Чем больше я сопротивлялся, тем бессвязнее становились мысли. Мне нужен план. Нужно что-то придумать. Нужно хоть шаг сделать! Разум снова и снова проваливался в вязкую черноту. Проклятый договор!

Я не питал тёплых чувств к Подземью с того самого мгновения, как умудрился в него попасть. Да и какие чувства можно питать к месту, которое выгрызает твоё нутро, саму сущность, превращая в тупую голодную куклу? В куклу, даже не способную добыть пищу для себя — лишь для хозяина, вечно жадного, вечно пустого. И хозяин жрёт принесённые ему лары, чавкая, перемалывая призрачными зубами жизни, надежды, мечты. И глотает. Как когда-то проглотил мою.

Да чтоб вас всех!

Как долго будет тянуться сегодняшний день?

Триста добра. Слишком добра: в бешенстве, обиженная, захмелевшая от собственной… нет, конечно, не от собственной. От силы Подземья. Даже тогда она заставила меня замереть не навечно, не на десятилетия. Лишь до конца дня. Всего пара часов — и солнце, едва упавшее за горизонт, выглянет снова с подружкой-луной. Но до первых светлых лучей ещё целых два бесконечных часа темноты и холода. Как за Завесой. И я не могу пошевелиться, закричать, зарыдать. Не могу помочь ей. Ничего не могу! Проклятье!

Это неправильная ночь. Никогда не видел других ночей, но уверен, что это — неправильная. Слишком тёмная, без единого светила. Разве так бывает? Возможно, только наш мир лишён ночного светила? Кажется, когда-то я слышал про другие миры. Про те, где бывают тёплые длинные ночи, где небо усеяно миллиардами крохотных искр, похожих на сияющие лары, где есть что-то большое, прекрасное, окутывающее исцеляющим сиянием погрузившихся во мглу людей.

Но я такого никогда не видел.

И я стою здесь, слабый идиот, бессмысленно таращась в темноту в конце переулка. Триста кричала. Билась, кусалась и, уверен, больше всего на свете хотела, чтобы я спас её. Но я не смог. И поэтому я отсчитывал секунды, вязкой чернотой капающие за плечами, таращился в узкую щель между домами, куда спряталось солнце, хотя прекрасно понимал, что взойдёт оно с противоположной стороны.

Тьма не может длиться вечно. Этот день кончится. Я знаю. Я верю, хотя думал, что разучился это делать.

— Оу, бедняженька!

Тебя тут только не хватало!

Сели, покачиваясь от выпитого, развязно оплела руками мой пояс и положила подбородок на плечо. Рядом недовольно сопел Томас, но кого это вообще волнует?

Длинные ногти царапнули живот под расстёгнутой курткой:

— Противная ведьмочка обидела тебя?

Секунда, ещё секунда, ещё одна… Этот день не вечен. Это не пытки за Завесой, которым не видишь конца. Сейчас я точно знал, когда закончится мучение. Но Сели его не облегчала.

— Пойдём, Сели! — Томас ткнул её в плечо, но остался без внимания.

Секунда, секунда, секунда… Я стою здесь уже достаточно давно. Скоро, совсем скоро приказ перестанет действовать.

— А я знаю, как много интересного можно сделать с обездвиженным мужчиной, — она крутанулась вокруг, придерживаясь за торс. Прижалась носом к шее и глубоко вдохнула: — Ты приятно пахнешь, Рок. Единственный демон, который пахнет человеком. Как думаешь, может, Подземье выжрало из тебя не всё? Может, ты ещё вспомнишь, кем был в прошлой жизни? Наверняка поэтому ты такой вкусный. С тобой интересно играть.

Секунда, секунда, ещё секунда. Пока она фривольно впивается ногтями в кожу, пока, пританцовывая, закидывает ногу мне на бедро, пока отталкивает возмущённого подопечного, брызжущего слюной от ревности.

Секунда, ещё секунда. Вот-вот появятся рассветные лучи. Лунная жрица, спасибо тебе за такие короткие ночи!

— А маленькая ведьмочка не так глупа, как я думала. Из тебя получился отличный экспонат! И ведь делай что хочешь…

Делай, делай, дорогая Сели. Ещё несколько секунд. Ты вполне можешь распускать руки, ёрзать острым язычком по моему уху. Между нами было и не такое, да и я не невинный подросток, чтобы смущаться из-за ласк бесстыжей демоницы. Жаль, что нельзя закрыть глаза. Тогда можно было представить, что совсем другие руки гладят мою спину. Лёгкие, робкие, нежные. Можно было представить, что к моим губам тянутся не искусанные алые пухлые губы жадной стервы. Другие: осторожные, невинно-розовые…

Да что со мной такое?! Глупая отчаянная ведьма! Почему она всё не идёт из головы?

— Сели, ты мой демон или как? — ведьмак не выдержал. Буквально оторвал женщину от меня, как присосавшегося клеща от старой дворовой псины.

Она упала, но и не подумала вскакивать на ноги. Вместо этого откинулась на локти, опустила подбородок и чувственно облизалась:

— А что, хочешь доказать право собственности? Ну давай, покажи, кто тут силач.

Этот гений не понял, что она издевается.

Ухмыльнулся, откинул за спину идиотскую косичку, словно варвар собрался на великую битву, и ломанулся показывать. Ну да, правда что: обездвиженного демона избивать куда легче, чем функционирующего.

Ещё одна секунда.

Я улыбнулся краем рта: первый осторожный луч солнца, сплетаясь с лунным, прорезал темноту, отгораживая меня от наслаждающейся зрелищем демоницы. День официально кончился.

— Ты что себе позволяешь? — набычившись, накручивая самого себя, ведьмак взял разгон.

Я отступил в сторону в последний момент и снова, как ни в чём не бывало, замер с трагичным выражением лица.

Воитель промчался мимо, с треском врезавшись в стену. Причём, учитывая непробиваемость лба и принципов Томаса, трещала именно последняя.

— Промахнулся? — сочувственно причмокнула демоница. — Ай-яй-яй! Ну ничего, бывает. Попробуй ещё разок!

И он попробовал. Ещё разок. И ещё. Так, хватит. Заигрался.

Но ревнивца не остановила ни подножка, ни смачный, от всего сердца выданный пендель.