Чтение онлайн

Замолчали, глядя на засиявшие солнцем плавни и сады. Тимофей подумал, что разговор каким-то странным вышел. До него чувствовал себя товарищ Лавренко туповатым и несчастным в личной жизни, а сейчас, наоборот, впору старшему лейтенанту сочувствовать. А чего ему сопереживать: широкоплечий, сильный, лицо мужественное. Но никого у него нет.

А у Тимофея есть, и, как ни крути, даже после смерти кто-то останется. Да и со Стефэ и ее родней все может наладиться. Не убьет же папаня двух грешников, в самом-то деле? Тимофея, как показывает жизнь, не так-то просто угрохать. Нужно, действительно, рискнуть и письмо написать. Может, и пошлет Стефэ по известному адресу, но между строк хоть узнается, как у нее дела. Если ответит, конечно.

Подошел довольный Земляков.

– Отдыхаете? А мы поработали. Беспринципен майор, как истинная мамалыжная аристократия, но как строитель – большой профи. Все помнит, все излагает, как по конспекту. Тебе, Тима, лично от меня большое человеческое спасибо. Такого сотрудничающего языка еще не попадалось. Гранатой ты его очень вовремя пристукнул, необычайно кристально все в майорской башке прояснилось. Кстати, он считает, что во время пальбы ты его своим телом от пуль прикрывал.

– Я прикрывал? – удивился Тимофей.

– Ну, уж не знаю, как это там вышло, в ваши интимные дела не собираюсь углубляться. Он говорит, что понимает, что ты по служебной необходимости, но все равно тронут и благодарен. Будет с семьей за тебя молиться. Этот его случайный напарник, которого ты шлепнул, весьма странный был тип, напугал бедного майора, особенно когда своего солдата прирезал. Нужно будет в «резиновых» документах как следует покопаться. Кстати, товарищи, а у нас пожрать осталось?

Позавтракать удалось только в городке. Здесь уже настраивалась прифронтовая мирная жизнь, десантники из переброшенных из Одессы подкреплений патрулировали улочки, имелась даже свежесозданная кавалерия – верхом моряки смотрелись странновато, но трофейных лошадей была взята уйма, как не воспользоваться. Развернулся в частных домах госпиталь, прибыли хирурги и медсестры.

Тимофей сидел на крыльце с миской жареной рыбы, ел и удивлялся скорости изменений. Казалось, всего несколько часов назад прыгали на берег в полную неизвестность, а сейчас – пожалуйста, почти все налажено. Да, сутки на войне – уйма времени!

Начальство совещалось, истомленный майор Бэлашэ дрых в тени пустой голубятни. По улочке шагала длинная колонна пленных; руководил ею мобилизованный местный житель с суровым посохом в руках, но румыны и сами шли бодро, довольные и полные надежд: война для них кончилась, живы-здоровы, а это почти и есть счастье.

Боец Лавренко размышлял о возвращении в пехоту. Тут главное, чтоб приличный батальон попался, с остальным разберемся. Автомат жалко, проверенный был, теперь определенно потерялся. Группа будет возвращаться, ценного Бэлашэ, кажется, будут в самую Москву конвоировать. Понятно, отдельным рядовым в глубоком тылу делать нечего, им дорога в иную сторону. Но хороший и полезный опыт был получен: и на самолете все-таки полетал, и на катере. Вот только комары, этих могло бы быть и поменьше…

Тимофей осторожно потрогал щеку – отек от укусов уже спадал. Переживем. Боец Лавренко взял еще кусок рыбы.

Из дома вышел старший лейтенант Земляков, судорожно потянулся, сверкнул разошедшимся под мышкой швом гимнастерки.

– Скиньте на минуту, я зашью, – предложил Тимофей.

– Сойдет, так прохладнее и все равно не видно. Рыба-то еще осталась?

Земляков сел на ступеньку рядом, выбрал кусок рыбы.

– Надо же, свежая какая, так и тает. Значит, так, товарищ Лавренко. Выдвигаемся мы с тобой в Одессу, переправим ценную задницу твоего пленника. Как ты насчет еще одной морской прогулки?

– Понял. Вообще, я хотел в триста восемьдесят четвертый отдельный батальон проситься, все ж уже знакомые бойцы, но раз надо, так надо.

Земляков хмыкнул:

– Не, с морпехами вряд ли выйдет, разве что будешь настаивать. Оно и понятно, романтика тельников и зычной «полундры» многих влечет. Но вообще тебя хотели при группе оставить. Возражения есть?

– Нет возражений, товарищ старший лейтенант. Просто думал, вы же туда, – махнул растерянный Тимофей в сторону востока.

– Это верно. Мы туда-сюда, вечные штабные шныряния. Но сержант Торчок остается курировать южный фланг фронтов, ему нужны надежные кадры. Завершим дела, отправим тебя на краткосрочные курсы, и вольешься в штат группы.

– Понял.

– Отлично.

Земляков дожевал рыбу и принялся озираться.

Тимофей протянул тряпицу для рук и кувшин с яблочным компотом.

– Незаменимый ты человек, Тима, – сообщил старший лейтенант, вытирая пальцы. – Моя наставница тебя бы оценила. Ну, ничего, может, еще сведет судьба. Сейчас приводим себя в порядок, прощаемся с начальством – и в порт!

С подготовкой, как это частенько случается в армии, подзатянулось. Начальство забрало документы и ушло в штаб, Тимофей готовил себя и майора к отправке: пленному пришлось колени на бриджах застирывать, сам-то Бэлашэ… не под те задачи воспитывался, руки из одного места. Но признательный майор развлекал рассказом о дунайской гидрографии и мостах – было довольно интересно.

Чистые и почти подсохшие сидели в саду, когда вернулось начальство. Довольный Земляков обогатился новым сидором, остальные командиры сурово хмурились.

– Что ж, товарищ Лавренко! Пришло время расставаться, возвращайте временно вверенное оружие, – приказал майор Коваленко.

Тимофей без особой грусти снял с ремня кобуру, передал и заверил:

– Почистил, магазины полные.

– Даже не сомневались, – кивнул майор. – Давай сюда, Юра.

Нерода, улыбнувшись, передал черную кобуру. Командир группы открыл, вынул немецкий пистолет.

– Своей властью правильно и полноценно наградить мы тебя, Тимофей, не можем: не имеем полномочий раздавать государственные награды. Но наградить полезной боевой вещью в наших силах. Вот, «Вальтер Р-38», ствол вполне надежный, не хуже парабеллума.

На «щечке» пистолета блестела серебряная пластинка, было заметно, что гравировали и крепили наскоро, но написали красиво, с завитушками:

Тимофей кинул ладонь к пилотке (постарался, чтобы вышло четко, как у старшего лейтенанта Землякова получается) и поблагодарил как положено.

Майор глянул на переводчика:

– Вот что за характерная и узнаваемо-аристократическая манера отдавать честь прививается всему личному составу?

– Инстинктивная традиция, – хитро оправдался Земляков.

Старшие офицеры остались, а вновь принявший командование группой старший лейтенант Земляков и Тимофей с подконвойным выдвинулись в сторону порта. Майор Бэлашэ нес доверенный командиром нетяжелый сидор, плечо рядового Лавренко отягощал ППС – вручил Нерода, наказав «даже в сортир с ним ходить, а то опять в плавни утянет».