Чтение онлайн

Тимофей прошел по коридору, машинально крутанул колесо висящего на стене велосипеда – отличный у капитана транспорт, летом цены такому нет.

В дверь снова позвонили. Тимофей переждал оглушительное дребезжание и поинтересовался:

– И к кому это?

– К Лавренко! У вас туточки не указано, кому сколько трезвонить, оцим-поцим. Передайте: знакомая, сослуживица, проездом, жаждет видеть, соскучилась зверски.

Тимофей хмыкнул и убрал ладонь с заткнутого на спине за пояс галифе вальтера. Не узнала. А саму узнать просто: та же томность в голосе, уж не говоря о словечках неистребимых.

Тимофей снял цепочку и открыл дверь.

– Заходи, гостья дорогая, сослуживица.

– А я думаю: он, не он? Заматерел! – ослепительно улыбнулась гостья.

Выглядела Лиза-Лизавета шикарнейше: шуба, сияющая снежинками-бриллиантами, лицо киноактрисы, локоны уложенные, но все те же – дерзко-рыжие. Шагнула в облаке холода и духов, перестукнула каблучками, сбивая снег.

– Как твоя? Можно сунуться?

– Чего же нет? У моей нервы железные.

Показывал фарватер по коридору. Лизавета с любопытством вертела головой, но накрашенную губу не оттопыривала. Слухи до Тимофея доходили: работает старая знакомая, да так успешно, что уже и слегка легендой успела стать. По той линии службы, что совсем уж закрытая, но косвенно догадаться кое о чем можно. Уж точно не в московских коммуналках Лизавета воевала, не тот профиль.

– Здесь, значит?

Гостья сделала малопонятное движение, прихватывая полу шубы. В следующее мгновение она впорхнула в комнату, с ходу упала на одно колено и простерла руки:

– Прости! Прости шалую, неприличную девушку! Да, искушала, соблазняла, был грех. Но я же не знала и не ведала!

Тимофей подозревал нечто вроде этакого, но чтоб так вопиюще и театрально, во весь голос… У Тимофеича от изумления аж браунинг из рук вывалился, у Стефэ тоже вид был ошарашенный.

– Сдуру то было. Эх, божечки, оцим-поцим, не в себе была, – продолжала каяться гостья. – А он говорит: «Я женатый». Весь такой железный, сплошь сталь с металлом. Меня потом совесть так мучила, так мучила. Да как никогда больше в жизни, вот крест даю…

Коленопреклоненная красавица крестилась изящно и истово. Вся эта ерунда в сочетании с шубой, орденом на платье и искренне сияющими слезами глазами выглядела так странно – прямо не передать.

Но Стефэ уже пришла в себя, засмеялась:

– Вставайте, гражданочка. Незнание прощаю. Тем более Тимофей иной раз и дурит, но уж точно не по части красавиц. А если что, так у меня сковорода есть. Чугун дореволюционный, весу, как в том «тигре».

– Учту, но тут я уж точно мимо. – Лизавета поднялась. – Рада вас видеть здоровыми и бодрыми. Повзрослел Тимофей Артемович, что да, то да.

– Сама-то тоже уже не девчушка, – парировал Тимофей. – Расцвела, почти и не узнать.

– Ой, оцим-поцим, с ходу же признал. Не утерял цепкости глаза. А это, значит, Тимофеич? Дадите рассмотреть? Чаем напоите?

– Мы бы с радостью, но уходить нужно, – замялась Стефэ.

– У меня машина на улице. Водитель – бывший летчик. Подвезем. И если вам в клуб на Хамовники, так и вообще будет по пути, – невзначай упомянула хитрая рыжая гостья.

– Удивительное совпадение, – подивился Тимофей. – Пойду чайник поставлю.

Сидели, пили чай. Гостья держала на коленях Тимофеича, тот изучал орден на шикарном платье – у папки Красного Знамени не имелось.

– Тима, тут все свои. Посоветоваться думаю. А ты вроде мой «крестный», – сказала Лизавета.

– Ну уж и «крестный». Бегали-воевали, ты из нагана тогда тоже давала жару, – усмехнулся Тимофей.

– Что говорить, там все хлопцы славные подобрались. Но пендаля в нужную сторону той шалаве именно ты отвесил. Вспоминала часто. Собственно, у меня все равно никого не осталось, шоб о личном посоветоваться. Ты умный, все знаешь, обо всем догадываешься.

– Да откуда же «все»? К слухам прислушиваться привычки не имею, – заверил Тимофей.

– От то шоб я околела! Какие слухи?! Просто скажи, что думаешь.

– Да ты все наверняка и сама решила. Что тут скажешь? Высотный полет та еще штука. Тут и личные способности нужно иметь, и склонность к виртуозному пилотированию. У тебя вроде как все имеется. Про него даже и не говорю, – очень общо сказал Тимофей.

– Верно. Но и еще кое-что прошу учесть, – уже без всякого южно-одесского устарелого акцента продолжила Лизавета. – Хочу изловчиться и отпуск взять. По семейно-личным обстоятельствам. Года на полтора.

Гостья чуть заметно качнула на колене Тимофеича, увлеченного кусманом мамалыжного пирога.

– Извини, я в ваших службах мало понимаю, но это – самое нужное. Тут и думать нечего, – очень вовремя сказала Стефэ.

Тимофей кивнул.

– Вот я тоже к тому очень склоняюсь, – вроде бы с облегчением призналась Лизавета. – Но потом на службу! Жиреть дома мне никак нельзя!

– Это я, что ли, жирею? – возмутилась Стефэ.

– Ты-то здесь при чем? – всплеснула холеными руками гостья. – Ты же поступать в институт на следующий год собираешься, готовишься. И вообще такая куколка, оцим-поцим, даже втрое красивее, чем рассказывают. Кстати, вам письмо поручено передать. Тоже от красавицы, только та нравом еще построже товарища Лавренко.

На конверте угадывался округлый почерк Марины Шведовой.

– Как там, в их городке? – не удержался Тимофей.

– Да как… Непросто. Как и везде. Но поможем, а как же иначе, – улыбнулась Лизавета.

Нужно будет ей сказать, чтобы пудрилась и губы красила чуть иначе. Понятно, разницу только очень наблюдательный человек уловит, но все же моды раскраски дам здешние и тамошние – разные. Но это потом, сейчас ехать нужно. Какие бы гости не приходили-приезжали, а опаздывать на торжественную часть нехорошо. Сам генерал в клубе будет, а это обязывает. Особенно некоторых.

Уже выходили из квартиры, когда Лизавета узрела стоящую у дверей саперку.

– Та щоб мне щас сдохнуть! Та самая?!

– Ну, а чего же, мы с Тимофеичем снег на крыльце чистим, там на ступеньках скользко. Пусть малый привыкает. Ну и вообще, лопатка в хозяйстве нужна, мало ли… Пошли-пошли, опаздываем…

Каждое мероприятие должно начинаться в свое время и идти строго по плану. Вот уже снимают Птушко [61] и Вайншток [62] первую серию очень художественного кинофильма «Загадочная телеграмма», радио транслирует популярную песню Дунаевского «Песенка часовщика», попадаются в газетах образовательные заметки о теории времени, только что вышла научно-фантастическая повесть Казанцева «Шпион из прошлого».

Но не один десяток лет минует, прежде чем слияние эпох перейдет к реальному воплощению. Не такая уж фантастическая это задача, скорее политическая. Вернее, военно-политическая, поскольку желающих помешать соединению времен много, и на вооружении у них отнюдь не деревянные браунинги. Но сближение и пересечение эпох и технологий – это такая задача, что дух захватывает…

Впрочем, в предновогоднюю ночь так далеко заглядывать незачем. Год-то предстоит мирный, насколько мирными вообще случаются года у контрразведчиков. Есть смысл сосредоточиться непосредственно на учебе и подготовке к решению будущих задач.