Чтение онлайн

Майор глянул на переводчика:

– Вот что за характерная и узнаваемо-аристократическая манера отдавать честь прививается всему личному составу?

– Инстинктивная традиция, – хитро оправдался Земляков.

Старшие офицеры остались, а вновь принявший командование группой старший лейтенант Земляков и Тимофей с подконвойным выдвинулись в сторону порта. Майор Бэлашэ нес доверенный командиром нетяжелый «сидор», плечо рядового Лавренко отягощал ППС – вручил Нерода, наказав «даже в сортир с ним ходить, а то опять в плавни утянет».

– Вот он, наш красавец, ждет! – обрадовался Земляков, видя у шаткого причала полуглиссер.

Но оказалось, что полуглиссер другой, а группе предстоит идти в Одессу на попутном большом катере.

Донеслись до Одессы быстро, но двигатели ревели так, что разговаривать невозможно. Общались знаками. В вещмешке у Землякова оказались новенькие тельняшки. Бойцы обновили белье – это было кстати. Вот ведь удивительное дело – всю ночь в плавнях Тимофей усиленно полоскался, размок весь, а все равно чешется, что б им…

Заодно зашили командиру гимнастерку. Старший лейтенант сам порывался рукодельничать, но талантов к германским диалектам у него имелось побольше, чем к ремонту полевой формы. Тимофей прошил ровно, не хуже, чем машинкой.

Несся катер-«мошка» по ровному морю, воздух был чист, казалось, и война вот-вот кончится.

– Будет время в Одессе, выкупаемся, – кричал Земляков. – Мне про Дачу Ковалевского как-то рассказывали. Чудесный пляж и поэтичные виды на монастырь! Некоторым очень помнилось, может, и нам понравится.

Пока сдавали Бэлашэ для этапирования в Москву, переводчик неспешно побеседовал с ценным пленным, уточняя технические детали и остальное сугубо секретное. Тимофей разведал насчет питания. Кормили в управлении контрразведки неплохо, с этим проблем не имелось, правильно там организовано.

Только избавились от надоевшего румына, как во двор вкатил «додж» с тыловой частью группы и из машины вывалился сосредоточенный сержант Торчок. Вот четко связь и координация работает – всегда бы так.

Вечер выдался теплым, вовсю сопел в кабине спящий без задних ног Андрюха. Остальные сходили вниз на пляж и искупались. Вода была прохладной, но в самый раз. Как выяснилось, Павло Захарович плавать не умел, за что подвергся критике командования. Потом сидели на обломке чего-то военно-морского, разглядывали знаменитый прибрежный монастырь, и старший лейтенант Земляков изложил план тыловой операции. Вот тут бойцу Лавренко стало не по себе.

– Воевать нужно с надежным тылом, – категорично припечатал Земляков. – Завершим, сразу направишься на курсы специализированного младшего комсостава. Будет операция, тебя сдернем или успеешь доучиться, там уж как выйдет. Но сначала завернем в твои Плешки. Меня начальство специально направило проконтролировать. И даже не вертись!

– Отож верно – не вертись! – подтвердил Торчок, у которого никакого семейного тыла не имелось, что пожилому сержанту и не особо мешало.

Но Тимофей знал, что верно приказано. Надо убедиться. Или так, или этак. Почти полгода прошло: уже или убило бы, или позабылось то былое. Другая же жизнь. Но если жжет, как и прежде…

– Не боись, разрулится, – заверил старший лейтенант. – Если что, поможем отбиться. Фугасу пистоль покажем, или еще чего, не менее грозное.

Подошел береговой патруль, ему показали удостоверения и намекнули насчет «проводящегося следственного действия».

Обсудили некоторые детали, глотнули вина, припасенного Торчком – совершенно не разбирался в хорошем вине сержант, но Тимофей вкуса сейчас ино не чувствовал. Волнение, как не отгоняй, все равно накатывало. Может, оттого и заснул мигом, как только в машину завалился.

Проснулся Тимофей на ходу, ехали уже, должно быть долго. Сослуживцы негромко беседовали.

…– Ну, в тяжести она и в тяжести, это обычное дело, – рассуждал, крутя «баранку» Андрюха. – Время военное, случается. Не идти же им было в румынскую комендатуру или что там за администрация, да отношения регистрировать? Такой брак все равно не считается!

– Мне бы твою чудную легкость мысли, я бы по заданиям без самолета летал, – проворчал Земляков. – Молчи уж, чудило!

– А вот что я неправильно сказал, товарищ старший лейтенант?! – возмутился неисправимый шофер.

– Да не в «залете» дело, не в родителях, и уж точно не в румынах, – фыркнул Земляков. – Есть два человека и им нужна уверенность в друг друге. Полная и абсолютная уверенность. Это ответственный момент. Я вот со своей девушкой тоже далеко не сразу принял бесповоротное решение. Но мне вовремя подсказали способ: открывай записную книжку и классифицируй – тут Маша, Вера, Анжелика а тут просто – «Моя». Есть такая однозначность? В принципе, приходит нужный момент и это осознаешь мгновенно и наглядно.

– Сержантка, небось, так классифицировать учила? – предположил всезнающий Павло Захарович.

– Это значения не имеет. Каждый разумный человек до понимания и своим умом дойдет. Хотя иногда и поплутает, – проворчал Земляков. – У меня, может, довольно пухлая записная книжка была.

– Да понятно, вы человек образованный, столичный, – заметил Андрюха и его снова пихнули в шею.

– Трепло ты неисправимое, – вздохнул старший лейтенант. – Придется тебя с машиной у околицы оставить, иначе всю дипломатию нам испортишь. А ведь прост вопрос. У меня с моей Ириной все правильно вышло. От волнений осознание и переход на следующий уровень не избавляет, но то тревоги иного, высшего порядка. За них не стыдно. Моя сейчас на тыловой, можно сказать, комендантской службе, а недавно личное оружие применяла. Прямо на улице! Я как узнал, думал, на месте рухну.

– Да когда же эта говенная война закончится?! – на редкость здравомысляще возмутился Андрюха.

Группа заговорила о войне и разумном, но запоздалом повороте курса опомнившейся Румынии, а Тимофей малодушно притворялся спящим и думал, что его-то личная ситуация совершенно иная. Позорная…

Поссорились тогда впервые и сразу насмерть. Насчет своей беременности Стефэ не сразу поняла, а Тимофей… Нет, теоретически знал, как оно бывает, а на практике не очень. Вроде как… умозрительной такая возможность виделась, что ли. Ну и «доумозрились»…

Но против «собрать гроши, да до бабки сходить» Тимофей возражал изо всех сил. Убьет бабка, она же о современной медицине только из сказок знает! Стефэ напомнила, что если не сходить, то папаня всех подряд убьет. Это тоже было верно – суров старый Враби. Там еще и за обман родительской доверчивости причиталось, эх…

Безобразный вышел разговор. С криком, слезами, проклятьями… Вспоминать невозможно – сразу в грудь как очередь разрывных попадает: пусто, черно и требуха разлетелась.

И ведь знала Стефэ, что вот-вот уйдет «обманщэк бэссовестный», и наша армия уже на подходе, и непременно должен Тимофей долг фашистам отдать. Да и просто нет у человека иного пути – война же!