Чтение онлайн

– Это че? Здесь можно жить? – Похоже, Ванька действительно не имел ни малейшего представления о питерских коммуналках.

– И за это вы хотите такие деньги? – Воскликнула мама.

– Это реальная цена, – пожала плечами Аделина, – даже заниженная, если исходить из района и метража. Места общего пользования смотреть будем?

– Это, какие? – Не выходил из ступора братец.

– Кухня, туалет…

Хлопнула дверь и к нам, сурово надвигаясь, приближалась Виктория Осиповна в сопровождении своих хвостатых стражников.

– Смотрите без нас. Мы тут жить не собираемся, – испуганно воскликнула мама и, схватив Ваньку за руку, выбежала на лестницу.

– А кто же тогда собирается жить в моей квартире?

– По – видимому, я. Но меня коммуналкой не испугаешь, я выросла в такой же. Да и работа моя, можно сказать, через дорогу от дома.

– И кем же ты работаешь через дорогу? – Уже заинтересовано глянула на меня соседка.

– Гримером.

Вот так я снова очутилась к коммунальной квартире. Но странно, я абсолютно не чувствовала сожаления. То ли я не успела еще привыкнуть к отдельному жилищу, то ли действительно, была коммунальным ребенком, выросшем в центре города. Переезд мой не занял много времени. Одной машины хватило, чтобы перевезти коробки с книгами, два чемодана с моими вещами и старинное бюро. Остальные вещи брат пожелал оставить у себя. Он долго приглядывался к бабушкиному бюро, но потом решил, что ценности оно не представляет. Бюро было на его взгляд слишком простеньким.

Когда я с грузчиками уже была внизу, мама крикнула с балкона, чтобы я поднялась к ним наверх.

– Татьяна, ты должна оставить ключи от этой квартиры! Мы уезжаем, и кто знает, что взбредет тебе в голову? – Строгим голосом произнесла моя мама.

Я принялась судорожно рыться в сумке. Руки дрожали, на глаза наворачивались слезы. Не знаю, чего я ожидала, взлетев на свой шестой этаж? Ключи нашлись, я положила их на край кухонного стола и тут я сделала то, что никогда бы не посмела сделать себе еще минуту назад.

Я подошла к своей маме и одним движением отколола с ее жакета бабушкину брошь.

– Это. Ее. Подарок. Мне! – Ровным голосом проговорила я, глядя в синие глаза. – Бабушка просила, чтобы я приколола ее на свое свадебное платье!

Развернувшись, я вышла, оставив за дверью тишину, маму, брата и елку на балконе.

* * *

– И, что, ты, действительно, собираешься жить в этой квартире? – дверь моей комнаты неслышно отворилась и на пороге возникла Виктория Осиповна со своим неизменным кошачьим эскортом.

На этот раз старушка приоделась. На ней было довольно элегантное платье с белым кружевным воротником, сколотым старинной Камеей. Волосы она подколола наверх и закрепила тяжелым черепаховым гребнем. Я даже не сразу узнала ее.

– Вас не устраивает мое общество? – устало спросила я. – Но больше идти мне некуда, так уж вышло.

– А что за люди приходили с тобой на просмотр?

– Мама с братом.

– Понимаю. У мамы второй брак, брат этот тебе сводный и ты никак не вписывалась в их новую семью.

– Почему? Брат родной и никакого второго брака не было. Просто мы росли с ним в разных городах. Я болела и бабушка забрала меня к себе в Ленинград. А позже родился Ванька. Меня родители хотели забрать к себе, но я так привыкла жить с бабушкой, что сама к ним не поехала.

– Необычные отношения для родных людей, – Виктория Осиповна недовольно скривилась. – А я все думала, что за странная компания ко мне приходила. Но когда про второй брак придумала – все на место встало, а ты опять ввела меня в переживания. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с таким вопиющим безобразием, радуюсь, что у меня нет родственников.

– И вы совсем одна на свете?

Просквозившая в моем вопросе жалость не понравилась соседке.

– И что ты очень счастлива, имея такую родню? У меня есть три подруги; поверь, для того, чтобы не чувствовать себя одинокой – этого более, чем достаточно. А потом, кто любит книги – никогда не будет одинок. А я обожаю читать! Но я пришла не для того, чтобы жалеть тебя. Приглашаю отметить твое новоселье и наше соседство. Думаю, мы можем подружиться. Пожилые люди не так бесполезны, как думает подавляющее большинство молодежи.

– Я так не думаю!

– Поэтому я тебя и зову к себе в гости, – кивнула Виктория и величественным жестом пригласила меня за собой. Коты, подняв свои павлиньи хвосты, мягко ступая, последовали за хозяйкой.

– А может, к нам хочет кто – нибудь присоединиться? – спросила Виктория, когда мы с ней выпили сладкой вишневой наливки. – У тебя есть друг, или друзья?

– Да, у меня есть подруга, мы с ней вместе выросли, но сейчас она куда – то пропала. Телефонов у нас нет, встречались на Гостинке, после того, как нашу квартиру расселили. Но уже несколько месяцев, как я не могу ее найти. Дома никого не застать, я несколько раз к ним приезжала. Знаю, что она поступила в медицинский… А теперь и она меня потеряет. По старому адресу я уже не проживаю.

– Да о чем ты грустишь? Вы в одном городе живете. Сходи в институт, найди ее по фамилии, узнай в какой она группе. Оставь брату свой адрес, мало ли она тебе напишет.

– И почему в мою глупую голову не пришли такие простые мысли? – обрадовалась я. – Спасибо вам огромное, Виктория Осиповна!

– Пользуйся моей мудростью, – довольно откинулась на спинку старинного стула моя соседка.

Надо сказать, что комната ее больше походила на музейный зал. На стенах множество картин и фотографий, антикварная мебель, фарфор, старинные безделушки. В углу лампа с расшитым бисером абажуром. Шелковая ткань почти истлела, и крошечные бусинки местами осыпались, но в полумраке это было незаметно.

Поймав мой взгляд, хозяйка грустно произнесла:

– Умирает мой светоч. Реставрации не подлежит – таких мастеров не осталось. Я ее даже не включаю уже – трогать боюсь. Под этой лампой мне еще мама сказки Шарля Перо читала. И эта лампа всю свою жизнь прожила в этой комнате. А в твоей, точнее, в той половине, что теперь твоя – была моя спальня. Это была большая квартира и жила в ней только одна семья – наша.

Мне стало безумно жаль эту семью. В голове сразу пронеслись яркие картины из жизни счастливой буржуазии. Маленькая девочка, сидящая на коленях у прекрасной женщины. Статный красавец с черными, подкрученными к верху усами. Добрые нянюшки, строгие гувернантки. А потом явились Швондеры, как у Булгакова, и жизнь стала черно-белой. И не было больше счастья.

– Всех расстреляли? – спросила я шепотом, глотая горькие слезы сочувствия.

– Бог с тобой! – махнула руками Виктория. – С чего ты это взяла, милая?

– В революцию же всех расстреливали, кто не успел уйти за границу, – я сморгнула пару слез.

– Глупенькая, насмотрелась кино на своем Ленфильме. Как тебе моя наливка? Между прочим, наш семейный рецепт. Главное, чтобы вишни были настоящими, южными. Еще хочешь?

– Хочу, вкусно! Только у меня голова немного кружится. Бабушка говорила, это у нас по наследственной линии. Она тоже алкоголь не переносила. Мы с ней и не пили никогда. А как случилось, что вы одна одинешенька остались? – Меня переполняла жалость к этой прекрасной женщине.