Чтение онлайн

В отличие от Кости Слава рос хулиганистым, непослушным мальчиком. В голову ему вечно приходили гадости. Причем делал он их исподтишка. Стрелял из рогатки по птицам, убивал дворовых кошек, а с четырнадцати лет забросил учебу и проводил время вместе с такими же приятелями по подвалам…

Наталья пролила ведра слез, пытаясь образумить сыночка, но все впустую. Мальчишка просто не желал ничего делать. Неизвестно, чем бы закончилась ситуация, но однажды Слава случайно заглянул в спортзал, где такие же, как он, подростки занимались невиданным доселе спортом – карате.

Слава остался на тренировку, потом пришел еще и еще… Тренер, молодой, подтянутый мужчина, Олег Ефремович Соколов, поставил условие:

– Ходишь сюда, только если хорошо учишься в школе.

Пришлось Славику браться за учебники. Наталья бегала тайком каждый день в церковь и ставила свечки за здравие Соколова. Слава изменился невероятно. Мало того что он бросил курить и шляться по подвалам, так еще в его дневнике начали появляться четверки, его даже приняли в комсомол и оставили в девятом классе, хотя еще в ноябре директриса твердо заявила матери:

– Катуков отправится в ПТУ.

Словом, Наталья не чуяла ног от радости, но счастье длилось только около двух лет. Потом настал черный день, 29 марта. Славик ушел в Дом культуры Метростроя на танцы и домой не вернулся. Около часу ночи перепуганная мать принялась разыскивать парня, а утром ни свет ни заря понеслась в милицию.

В дежурной части ее «успокоили»: Вячеслав Катуков, 1962 года рождения, оказался жив, здоров и находился под арестом.

– За что? – только и сумела вымолвить несчастная женщина.

Выяснилась жуткая правда. В самый разгар веселого вечера на танцплощадку явилась группа парней и стала приставать к девушкам. Завязалась драка, Слава ударил некоего Васильева Романа, 1960 года рождения. Да так сильно, что Рома упал на пол, странно вывернув руки. Потом уже приехавший врач констатировал перелом шейных позвонков и мгновенную смерть.

Несколько месяцев шло следствие. Потом состоялся суд. Наталья судорожно рыдала, глядя на наголо остриженного сына, стоящего между двумя конвойными. Прозвучал приговор – шесть лет. Мать чуть не упала замертво. И хотя со всех сторон ей говорили, что суд учел все и дал по нижнему пределу, Наталья едва не скончалась от горя. Происшедшее она скрыла от всех, в особенности от золовки. Наталья считала виноватой в происшедшем только себя. Ведь родной брат Славика, Костя, нормально учился, не доставляя родным никаких неприятностей. Значит, Анна умеет воспитывать детей, а она, Наталья, нет. Мальчиков разделяет всего год, ну не могут же они быть полярно разными. Нет, дело в воспитании. Слава отправился в детскую колонию, Наталья стала писать письма и ездить на свидания… Она жила теперь от передачи до передачи, бросаясь к почтовому ящику.

Скорей всего Анна никогда бы и не узнала о судьбе Славы, но тут у Натальи случился инфаркт, и женщина попала в больницу. Поняв, что может не выкарабкаться, Наталья написала золовке письмо. Анна получила послание утром, а вечером уже сидела у кровати, слушая сбивчивый рассказ и ужасаясь. Боясь, что Костя узнает в раннем детстве о наличии брата, женщина сделала все возможное, чтобы мальчики не встречались. Многим такая предосторожность покажется странной, но была одна деталь. Котя и Славик уродились невероятно, фотографически похожими друг на друга, подобное сходство могли иметь лишь братья, а ни Анна Федоровна, ни Наталья не хотели, чтобы правда вылезла наружу. Первая стеснялась того, что отдала сына на воспитание, пусть и золовке, но все равно в чужие руки, вторая хотела, чтобы Славик считал матерью только ее.

– Не бросай его, – шептала Наталья, цепко держа Анну за руку, – слышишь, не бросай. Помоги встать на ноги да расскажи детям правду.

– Какую? – вздрогнула Анна.

Наталья недобро усмехнулась:

– Ладно, видишь, умираю, так что кончай прикидываться, свяжись с отцом Славика.

– Что ты несешь, – помертвевшими губами зашептала директриса, – Сергей умер много лет назад.

Наталья перестала усмехаться и глянула на золовку огромными бездонными глазами, на секунду Анне показалось, что какая-то непонятная сила затягивает ее в омут.

– Неужели считаешь меня такой дурой? – прошептала Наташа. – Я давно все поняла. Сергей скончался в сентябре, Славик появился на свет на следующий год в августе. Посчитай сама, выходит, ты в ноябре забеременела, через два месяца после кончины супруга.

– Я просто переходила срок, – отбивалась Анна.

– На два месяца? И потом, странно как, вы с Яной и Костей в тот год отправились на дачу в начале мая, ты все говорила, что сердце болит, и даже с работы ушла. Виданное ли дело, директору школы не дождаться окончания учебного года, а в августе ты уже меня к младенцу позвала и забрать предложила. Ты ведь ни декрет не брала, ни отпуск не оформляла, небось сразу подумала мне мальчонку отдать, знала ведь, что я всю жизнь о ребенке мечтала. И молчать ты придумала, а я согласилась. Небось только Яна и знает. Молодец девчонка, не выдала тайны.

Анна Федоровна чувствовала себя на грани обморока. Сестра мужа откинулась на подушку и сказала:

– Знаю, ты коммунистка и ни в бога ни в черта не веришь, но поклянись на моем нательном кресте, что не бросишь ребенка, он оступился, но он твой сын.

Директриса взяла ледяными пальцами теплый кусочек серебра и прошептала:

– Клянусь.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно вздохнула Наталья, – на такую клятву даже ты не наплюешь!

Анна Федоровна просидела в больнице до утра, а Наталья Федоровна словно посчитала свою миссию на земле законченной и скончалась, едва стрелки часов подобрались к семи.

Директриса приехала домой и рассказала сыну правду, но не всю. Домыслы золовки об отце Славы она повторять не стала.

Котик перепугался безумно. Это сейчас близкий родственник, находящийся в не столь отдаленных местах, воспринимается людьми как некий знак отличия. Иметь в анамнезе пару лет отсидки или по крайней мере племянника-братка стало чуть ли не престижным для любого человека, стремящегося сделать карьеру. Но в 1980 году ситуация была полярной. Брат-уголовник! Просто катастрофа!

– Мамуля, – задрожал Костик, – как же так, у меня по всем анкетам проходит лишь Марьяна, а если в КПСС вступать? Не могу же я в партийных документах врать? Ну и учудила ты, раз уж отдала сыночка, так и оформили бы все по-человечески. А то вон сколько новостей, и тетка у меня, оказывается, была, и брат есть! А Яна-то – ни гугу, ай да сестренка!

– Наталья не могла усыновить Славу, – шепнула мать.

– Почему? – удивился Котя.

– Она никогда не была замужем, а одиноким женщинам детей не дают, – пояснила директриса.

– Вот новость так новость, – не успокаивался Котик. – Господи, ну как теперь в КПСС вступать.

Но имевшая в письменном столе красную книжечку с профилем В. И. Ленина мать неожиданно высказала диссидентские настроения:

– Значит, не вступай!

– Да, – заныл Котя, – в институте все говорят, на гастроли за границу только партийных берут. Значит, уголовнику помочь хочешь, а меня, родного сына, побоку.

– Но Слава тоже мой сын, – возразила Анна Федоровна.

– Что-то ты об этом поздно вспомнила, – парировал всегда вежливый Котик.