Чтение онлайн

Вот когда Николаев пожалел, что они работают вместе. Вид красиво одетой, счастливой бывшей жены действовал на нервы. И уж совсем невыносимо было видеть, как Костя и Лена вечером вместе садятся в машину. Ревность просто душила бывшего мужа. Но, очевидно, он по-настоящему любил Литвинову, потому что мысленно утешал себя: «Ну что ж, всякое бывает, хорошо хоть Ленка счастлива».

Потом ее счастье померкло. Лена вновь стала ходить в длинных юбках и практически перестала краситься. Пару раз Саша видел, как она с покрасневшими глазами идет по коридору. Но кульминация наступила в самом начале ноября.

Проходя мимо костюмерной, Саша услышал знакомые голоса и невольно остановился.

– Костенька, – умоляла Лена, – ну зачем тебе другие, неужели моей любви мало? Женись на мне, знаешь, как жить станешь, пылинки сдую…

– Леночка, – ласково отвечал Катуков, – очень люблю тебя, моя радость, но извини, так устроен. Говорят, отец мой такой был, до смерти по бабам бегал и от инфаркта умер. Знаешь, сколько моя мать слез пролила! Она и меня-то родила, можно сказать, под старость, чтоб папахена привязать, только все было впустую. Мне просто жаль тебя, родная. Но после года совместного бытия я теряю всякий сексуальный интерес к любой из женщин.

– Просто я некрасива, – забормотала Лена.

– Ты прекрасна, – уверял Котя, – умная, деликатная, интеллигентная, тебя ждет счастливая жизнь, но с другим, от меня лишь неприятности. Давай останемся добрыми приятелями, я отличный, верный друг, который всегда на помощь придет, только свистни, сразу прибегу…

– Котик, – всхлипнула Лена.

Саша тихонько приоткрыл дверь и в узенькую щелочку увидел, как его любимая жена уткнулась головой в грудь любовника. Тот гладил ее по волосам. Очевидно, понимая, что женщина его не видит, Котя не потрудился придать лицу соответствующего моменту выражения, и на нем была гримаса откровенной скуки.

– Котик, только не заводи романа ни с кем в театре, я этого не переживу, – забормотала Лена.

– Конечно, родная, – моментально превратился в заботливого рыцаря Катуков, – разве я могу обидеть тебя, любимая.

Плохой на сцене, в жизни Котя оказался гениальным актером.

Сказать, что Саша почувствовал злобу, значит не сказать ничего. Его Лена унижалась перед мужиком, можно сказать, валялась у того в ногах! Женщина, которую он любит, просит прощелыгу-актеришку не водить романы с другими у нее на глазах! Она страдает, а тот стоит с кислой миной!

Помертвев от злобы, Саша принял решение. Он решил отправиться завтра с утра к Косте домой и попробовать поговорить со «звездой сцены» по душам, объяснить тому всю глубину страданий Лены, рассказать, какая она великолепная хозяйка, попробовать убедить мерзавца, что лучшей жены тому не найти, а если он все же откажется идти с костюмершей в загс, тогда…

Тогда он убьет его, пусть лучше тот лежит в гробу, чем заводит бесконечные интрижки на глазах у Лены…

Утром, спрятав в кармане пиджака обернутый в тряпку нож, Саша пришел к Катукову и с удивлением обнаружил, что входная дверь незаперта.

Охранник прошел в комнату и нашел на диване мертвого Костю, кто-то выстрелил мужику в лицо. Пуля раздробила нос, обезобразив внешность, но не узнать Костика было нельзя. Саша в ужасе уставился на труп. Больше всего его испугали отрубленные кисти рук, страшные окровавленные обрубки, торчащие из-под обшлагов свитера. Очевидно, Котя собирался куда-то уходить, потому что убийца уложил его на диван прямо в брюках и уличных ботинках.

Николаев моментально позабыл, как только что планировал сам уничтожить Константина. Вся его злобная решимость испарилась без следа. И тут прозвучал звонок.

Плохо осознавая ужас ситуации, Саша глянул в «глазок», увидал женщину, одетую в дешевую китайскую куртку… Правда, лица он не разглядел, бравый секьюрити был близорук, а очки не носил, потому что от них болит голова. Незнакомка завела речь о документах. Из всего сказанного несостоявшийся убийца понял, что нужен черный портфельчик. Он метнулся в комнату, увидел у окна кейс и высунул тот в приоткрытую дверь. О часах, сверкавших на запястье, он даже не подумал. Честно говоря, он вообще больше ни о чем не думал, хотел лишь поскорей оказаться подальше от страшной квартиры. Поэтому и убежал без оглядки на работу.

– А дверь? – спросила я. – Дверь захлопнули?

Саша напрягся:

– Не помню, право слово, совсем из головы вон. Прикрыть прикрыл, а вот щелкнул ли замок! Не до того было, боялся, вдруг кто увидит… убежал без оглядки…

Не знаю почему, но я поверила Николаеву. Может, потому, что он плакал, или потому, что рассказывал о произошедшем с отрешенно-безучастным видом, словно прощался с жизнью.

– Ладно, – велела я, – так и быть, живите дальше спокойно. Значит, никаких бумажек синего цвета не видели и ничего из квартиры Катукова не выносили?

Саша помотал головой.

– Сообщите фамилию Жени.

– Королева Евгения Семеновна, – немедленно ответил охранник, – только она совсем ни при чем…

– Послушайте, – проникновенно сказала я, – мне тоже кажется, что Жене ничего не угрожает, опасность нависла над Леной. Ее сейчас не следует оставлять одну, вы должны охранять жену, провожать на работу, запретить выходить в магазин и ни в коем случае не покидать на ночь.

Николаев послушно кивал в такт словам.

Я вышла на улицу, влезла в удачно подошедшее в тот же момент маршрутное такси и покатила к метро. Доставая кошелек, я обнаружила в сумочке пачку «Мальборо». Ну надо же, и не заметила, как украла сигареты.

В справочном окошке Института скорой помощи мне вежливо объяснили, где найти Евгению Семеновну Королеву. Лежала Женя в небольшой палате, где, кроме нее, находились еще две обмотанные бинтами фигуры, и не поймешь, мужчины или женщины. Впрочем, кровать Жени я вычислила просто: у изголовья на неудобном стуле с любовным романом в руках скорчилась Лена. Увидев меня, она вздохнула и отложила книжку. «Страсть в серале» – было написано на обложке. Ну и ну, читать подобную гадость, когда вокруг лотки переполнены детективами!

– Это вы? – пробормотала Лена. – Зачем пришли?

Я поглядела на забинтованных мумий и поманила Литвинову:

– Поговорить надо.

Женщина покорно вышла в коридор и прислонилась к стене.

– Понимаете, что убить хотели не Женю, а вас?

Костюмерша тяжело вздохнула:

– Никого не хотели убивать, шли на ограбление, вскрыли дверь, замки у меня плохонькие, а тут Женечка на диване спит, вот и ударили ножом, наверное, с испугу.

– Ну подумайте сами, – принялась я увещевать женщину, – зачем лезть к вам за грошовой добычей, когда рядом богатая квартира?