Чтение онлайн

Старое здание железнодорожной станции, чудом уцелевшее от бомбежек, было битком набито людьми. Лиза с трудом пробиралась в толпе, не зная куда и зачем, поминутно задевая кого-нибудь чемоданом. Вот и сейчас мужик ударился коленом об угол ее ящика и в сердцах гаркнул:

– Ты что, бабка, своим барахлом таранишь всех?!

Хотел было наклониться, потереть ушибленную ногу, но вдруг удивленно воскликнул:

– Гляди! Да это наши, из Маковки! Лизавета, ты, что ли?!

Лиза подняла глаза: перед ней стоял сосед Федор Шальнов. Он обернулся назад, крикнув:

– Антон Кондратьич! Лизка Кислица из Германии прибыла!

От волнения Лиза не могла вымолвить ни слова. Какая удача! Она теперь доберется к дому на машине со своими односельчанами! Федор Шальнов живет на одной улице с Кислицкими, через два дома. Антон Кондратьич, издали завидя Лизавету, пробирался к ним с улыбкой на все лицо:

– Ну Лизавета! Молодец, что домой добилась! Нечего у немчуры в прислугах ходить. Мать как обрадуется! Может, поправится? Огорчу тебя: Анюта в последнее время сдала, болеет.

У Лизки екнуло внутри: «Недаром меня так домой тянуло!» – и озабоченно спросила:

– Что с ней, дядя Антон? Какая болезнь?

Антон Кондратьич, председатель Маковецкого колхоза, рассудительно молвил:

– А кто ж его знает, эту болезнь? Докторов, сама понимаешь, после войны откуда взять? Да и голод… Молодые еще держатся, вот как ты да Федор… А нам, старикам, уже не под силу. Слава богу, конца войны дождались, и за то спасибо!

Антон Кондратьич – инвалид, у него вместо правой ноги деревяшка. Но держится молодцом, до сих пор председательствует. Кондратьич, будто прочитав мысли девушки, продолжил:

– Вот сегодня в обкоме назначили молодого председателя в нашу Маковку. Федор Николаевич Шальнов – прошу любить и жаловать! Имеет боевые заслуги, вон наград сколько! Только не носит, скромничает. Хорошо, хоть планку прицепил для обкома.

Молодой председатель засмущался, не привык к такой помпе, тем более для Лизаветы он всегда был Федькой.

Лиза, с интересом взглянув на вновь испеченного председателя, отметила про себя: «Ох и красавец стал Федька! Конечно же от девок отбоя нет! А может, уже женат?»

К ним подошел незнакомый Лизе мужчина с вопросом:

– Так во сколько выезжаем? Поспешить бы. И так придется в дороге на обочине пережидать, в темноте далеко не поедешь.

– Да хоть сейчас, Андрюха, и поедем! Вот еще одного пассажира берем с собой. Наша, маковецкая, Лизавета. Из самой Немеччины едет.

Обращаясь к Лизке, Федор объяснил:

– Теперь это тоже наш, маковецкий. Шофером работает. Остался в селе, когда пленных гнали. К Маруське Огородник пристал, живут вместе. Ее Володьку еще в сорок втором убили.

Помолчав, добавил:

– Мы с Володей в одной части были…

Все погрустнели и, не сговариваясь, молча направились сквозь толпу к выходу.

Пока выехали из города, опустились сумерки. Лизавета с Федором ехали в кузове. Она сидела на своем ящике, а Шальнов расположился в углу на брезенте. Нагретый майским солнцем воздух к ночи стал холодным, и Лиза достала из ящика вязаную, растянутую в длину кофту, подаренную хозяйкой.

Через какое-то время машина остановилась, съехав на обочину. Андрей стал на ступеньку кабины и, заглянув в кузов, пожаловался:

– Федор, дальше не едем, темно. Дальних фар нету, можем столкнуться. Ехать, конечно, немного, но давай пару часиков подремлем, а станет светать – поедем дальше. Если холодно, под брезентом лежат два пустых мешка, можете ими прикрыться.

Андрей с Кондратьичем закрылись в кабине. Лизавета, обхватив себя за плечи, пыталась согреться, а Федор вытаскивал из-под брезента мешки. Посмотрев на дрожащую от холода Лизу, Шальнов расстелил брезент пошире, положил два найденных мешка, сделав что-то наподобие постели, и непререкаемым тоном молвил:

– Иди садись на брезент, а если хочешь, так и ложись. Иначе на своей коробке до утра дуба дашь!

Лиза, выбивая зубами мелкую дробь, беспрекословно села рядом с Федором и машинально приникла к его плечу. Федор, не отстраняя ее, одной рукой прикрыл ноги девушки мешком, второй мешок бросил себе на колени и замолчал. Лизавета, немного согревшись, попросила:

– Расскажи, как там в селе? Как мои – Гриша, Колька, Маруся? А ты? Невеста есть?

– Я, Лизка, женатый человек!

И гордо добавил:

– Уже папаша! Пять месяцев дочке, Любаньке.

– Неужто с Настей поженились? – подивилась Лиза.

– С нею, зазнобой! – легко и с явным удовольствием ответил Федор. – Угомонилась, сидит сейчас с ребенком.

«Еще бы не угомониться, – подумала Лизавета. – Лучшего парня в деревне отхватила!»

Ей живо вспомнилась нашумевшая еще до войны история. Сельская красавица, Настя Куликова, неожиданно сбежала с фининспектором Станиславом Борисовичем, представительным мужчиной, контролирующим последние два года деятельность колхоза. На то время за Настей ухаживал завидный, по сельским меркам, жених Федор Шальнов. Девица принимала его знаки внимания, но мечтала о городской жизни. Фининспектора из области приняла как положенный ей от судьбы подарок…

Куда ее Станислав Борисыч завез, где они находились – так никто и не узнал. Только через две недели Настя Куликова незаметно, огородами, пробралась домой. Добиться от нее какого-либо объяснения было невозможно – несостоявшаяся невеста хранила молчание.

То время, пока Насти не было, Федор ходил сам не свой. Если же кто при нем позволял непотребно отозваться о Куликовой – с пеной у рта ее защищал, вплоть до рукоприкладства… И конечно же, пошел сразу к ней. Неизвестно, какой разговор был между ними, но Шальнов заметно повеселел. Вскоре в колхоз прислали с проверкой другого представителя, и история забылась. Затем Федора вместе с другими проводили на фронт, а Настя осталась его ждать.

Между тем Шальнов продолжал дальше:

– Мы маму схоронили, отец с нами живет. Переживает до сих пор. Немного повеселел, когда Любочка родилась… Назвали ее по бабушке. Моя мама тоже Люба…

– Сочувствую тебе, Федя! – участливо молвила Лиза. – Мне бы самой домой добраться, маму на ноги поставить!

Лизавета положила на плечо Федьки руку, от движения мешок с ее колен сполз, и Федор наклонился, чтобы поправить. Щекой коснулся лица Лизы… А она и замерла: оказывается, это приятно! И представила, что так может быть долго-долго… Вот так, щека к щеке… А чтобы надежнее, второй рукой Федора обняла, решив, что эту ночь она у судьбы сворует за свои мытарства на чужбине. От жизни подарка не дождаться – она запомнила предсказания фрау Мильды… Много это или мало – Лиза не думала. Было темно, тихо… Федор прошептал: