Чтение онлайн

– Манолито, детка, как славно мы провели этот вечер. Если завтра я расскажу в клубе пенсионеров, что мне принесла стакан воды сеньорита ведущая, мне не поверят. Хорошо еще, что у меня есть свидетель.

Больше он ничего не сказал – уснул и начал сопеть. Дед сопит, потому что на ночь вытаскивает зубы. Диктор сказал что-то по радио о детях, приступающих с завтрашнего дня к учебе. Какой же он все-таки, этот дядька! Обязательно должен был напомнить о самом противном в моем будущем.

Ладно, у возвращения в школу есть свои плюсы: я увижу Сусану, Ушастика... Хотя Ушастика я видел, мы провели с ним все лето. Какое безобразие!

Теперь дедуля уже не сопел, он громко храпел.

Я заметил, что дедуля лег спать, не сняв кепку. Это происходит с ним, когда случается нечто важное, и он забывает снять кепку. Ладно, так его голове тепло. Дело в том, что у моего деда нет ни зубов, ни волос на голове, да и язык у него без костей, как понимаешь.

Думаю, мне пора бы заснуть, но внезапно, я понял, что в моей руке что-то есть. Это была застежка от пальто. Весь вечер я не выпускал ее из рук. Мама могла бы пришить ее к завтрашнему дню и успокоиться.

Я прожил самый важный и значительный день в своей жизни, только какая разница? Никто не освободит меня от школы, зимы, от пальто. И самым худшим было то, что уже никто не избавит меня от пальто.

Глава 3. Ну что за дурацкий диагноз

Сусана говорит, что испанец идет к психологу, если его отовсюду выгнали. Раньше его ссылали на необитаемый остров, а теперь с таким количеством китайцев во всем мире, уже не осталось безлюдных островов, поэтому должны существовать психологи.

Эту теорию мы поддерживаем, потому что она девчонка. Будь она пацаном, мы живо уложили бы наглеца на обе лопатки.

Она рассказала это нам – Ушастику Лопесу, моему лучшему другу, (хотя он и бывает предательской свиньей), и Джихаду, пареньку с моего квартала и мне, Манолито-очкарику. Она рассказала это, когда мы ждали приема у школьной психологички. Психологичка принимала нас по одному, поскольку, когда мы все вместе, нашу троицу не вынесет никто. Самое позднее, через три года мы сделаемся преступниками. Это не я говорю, так говорит сеньорита Асунсьон, моя училка, и к тому же футуролог. Она видит будущее всех своих учеников, и для этого ей не нужны ни стеклянный шар, ни карты. Она пронзает насквозь твою голову взглядом и видит тебя через много лет, как наиболее разыскиваемого преступника, или же, с другой стороны, как лауреата Нобелевской премии, среднего не дано.

Поскольку родители Ушастика развелись, мать привела его к психологу, чтобы у сына не было ужасной душевной травмы и чтобы, повзрослев, он не стал серийным убийцей. Джихада привели к психологу, потому что, по словам сеньориты Асунсьон, он весьма проблематичный ребенок и наглец с тех пор, как встал на ноги. А еще потому, что как-то училка велела нам нарисовать наших родителей, и Джихад нарисовал свою мать с усами, а отца с рогами. Училке не нравится, что матери на рисунках получаются усатые. А нам это так понравилось, мы так ржали, что, проводись фестиваль Евровидения по семейным рисункам, этот рисунок стопудово отхватил бы первый приз. Но училка, как всегда, должна испортить самые лучшие моменты Нескафе. Она отобрала рисунок, спрятала его и вызвала родителей Джихада. Чтобы воочию увидеть усы и рога. Небольшие усики у матери Джихада она увидела. Но вот рогов у отца не было. Какое разочарование!

Я рассказал это на случай, вдруг кому-то это важно.

Моя мама отвела меня к психологичке, которая, несмотря на то, что ее зовут сита* Эспе, все время талдычит: “Зовите меня Эсперанса”. Только в моей школе это не прокатит. Если тебя зовут Эсперанса, то ты до самой смерти будешь ситой Эспе, а если это не так, то не сойти мне с этого места.

Так вот мать отвела меня к психологичке, потому что я болтаю, не переставая, и она говорит, что от этого у нее голова, как свинцовая, а если я молчу, то, значит, я витаю в облаках, ничего не замечая. Вот так говорит обо мне моя мама, и поэтому она отвела меня к психологичке. Она, вероятно, подумала про себя: “Пусть он говорит с ней, тогда ему не придется болтать дома”. Только она сильно заблуждалась. Я был у психологички только два раза, и когда приходил домой, у меня появлялось еще большее желание поболтать, потому что, как говорил мой дед: “Ребенку о многом нужно рассказать”.

Визит к сите Эспе – сказочная вещь. Как только я вошел к ней, то очень вежливо и культурно спросил:

– Что я должен делать, сита Эспе?

Она повторила, что она не сита и не Эспе, но это ни к чему не привело, потому что, если я вобью себе что-то в голову, от этого очень трудно отвыкнуть. Это то же самое, что происходит у меня с Дуралеем. “Не называй братишку Дуралеем”, – твердит мне вся Испания, но я называю его так не для того, чтобы обидеть, а просто я уже не помню его настоящего имени.

Сита Эспе сказала, что готова обсудить со мной все мои проблемы прямо тут, в кабинете. Я спросил ее, не хочет ли она, чтобы я рассказал ей все, начиная со дня моего рождения.

Я спросил ее об этом, потому что мне доставляет удовольствие вносить ясность во все

дела с самого-самого начала. Это все потому, что я сексуально озабочен, правда. Но, сите Эспе было все равно, она хотела знать все, что я ей расскажу и сказала, что уделит мне столько времени, сколько я захочу, и готова выслушать меня.

Про себя я подумал: “Как же она мне нравится, отпад!” Прежде чем приступить к рассказу

моей жизненной истории, я задал вопрос, могу ли я закурить. Она взглянула на меня так, словно внезапно увидела вселенского монстра и заявила, что дети не курят. Какая умная. Бедненькая сита Эспе так и сидела с открытым ртом, и, чтобы она его закрыла, я вынужден был сообщить ей, что это была одна из моих шуточек. Мне было так жалко ее, жаль, что она поверила в эту глупую шутку, которая уже известна и маме, и сите Асунсьон. Шутку, в которую никто никогда не верил, и которая никому не нравилась. В общем, мне стало так жаль ее, что я начал рассказывать о своей жизни.

Я начал с того времени, когда мои родители взяли кредит, чтобы купить грузовик и

назвали его Манолито в честь того ребенка, который пока не решился прийти на землю, спустившись с облаков, из царства умерших, где плавают до своего рождения все дети. То, что дети плавают до рождения в облаках, сказал мне Джихад и добавил, что до сих пор все еще помнит, как плавал в облаках в царстве мертвых. Ты плаваешь там, размышляя обо всем. И однажды приходит во-от такая огромная ручища и говорит: “ Вот ты (ты, потому что в эти моменты никто еще не имеет имени), вот ты, – говорит рука, – и твоя очередь”.

Она отправляет тебя сюда, и ты несешься астральными путями в операционную больницы.

И врач шлепает тебя по заднице. Почему? Да потому что ты родился! И с этого поворотного момента начинается твоя жизнь в Карабанчеле, или Голливуде. Это зависит от того, куда принесет тебя гигантская рука. Меня рука принесла в Карабанчель. Правда я не советую тебе верить всему, потому что этот плут Джихад всегда приходит с подобными историями, чтобы навешать лапшу на уши. Я тебя просто предупреждаю, а тот, кто предупреждает, не является предателем.