Чтение онлайн

Остаток вечера, как и дорога домой, слились в одно единственное красочное пятно: вот я еще стою, бережно поддерживаемая его руками, а вот он уже несет меня через лес в Академию, нежно гладит по волосам, и сильно, словно в отчаянии, прижимает к себе и шепчет ласковые слова, щекоча своим дыханием кожу. Потом, под мой заливистый смех, он целует мою шею и вновь прижимая к себе, защищая наш маленький мирок от остального, жестокого и беспощадного мира, в котором холодный ветер и ледяная крошка, падающая с небес вместе с дождем, не доставляют нам никаких хлопот, как и косые и удивленные взгляды окружающих.

Мне было хорошо. Я прекрасно чувствовала себя в кольце его рук, обнимая его, пока он меня нес, и целуя его, целуя, целуя… Я была счастлива, имея возможность просто прикасаться к нему, дразнить его легкими поцелуями в кончик носа, или остановившись всего паре миллиметров от чувственных губ. Позже, найдя укромное место, я ловила его прерывистое дыхание, а он покрывал мое тело жаркими поцелуями и сдавленным голосом говорил, что ждал этого момента с того самого мгновения, как меня увидел. К сожалению, я не могла ответить ему тем же… Я не могла отвечать в принципе — мой разум превратился в желейную конфету, не способную думать ни о чем, кроме его сладких губ, которые я с упоением ловила своими… Я смотрела в глаза цвета грозы, и видела в них желание, и от этого мое возбуждение становилось все острей. Все сильней я прижималась к нему и с удовольствием ощущала его реакцию. Между одним вздохом и другим, с моих губ едва не сорвались слова, из-за которых мне было бы очень стыдно назавтра, но меня опередили:

— Если хочешь, мы продолжим начатое… — я видела, что эта фраза далась ему тяжело, горящие желанием глаза и частое дыхание намекали, какой бы ответ он хотел услышать. Мне было по-прежнему сложно думать, и его руки, что давно уже нашли свое пристанище под «сари», сжимающие мою талию и все уверенней спускающиеся ниже, норовя залезть под ткань брюк, отсрочивали возвращение блудного мозга.

Его губы, настойчиво склоняли меня к положительному ответу, в особенности вместе с умелым языком, который обещал подарить еще большее наслаждение. Ни бывший, ни один из тех, кто так и не стал «теперешним», не умели достойно целоваться — это я поняла только сейчас, растворяясь в его дыхании и плавясь в его руках.

— Я… Не знаю… — перемежала слова со вздохами, и кляла себя за то, что здравое мышление проснулось именно сейчас! Он отстранился, заставляя чувствовать себя брошенным котенком…

— Не знаешь, значит? — до этого мягкий, чувственный голос в полупустом помещении, что в последствии оказалось никем не обжитой комнатой, звучал грозно и напряженно одновременно.

— Н-не, — лепетала я, опустив голову и любуясь его телом, — Я не готова… Вот так сразу… Не могу.

— А то, что только что было? Между нами ведь что-то было? — вкрадчиво переспросил он, подталкивая не только тоном голоса, но и горячими руками, что бережно поддерживали мою спину, к определенному ответу.

— Я не знала, что творю… — окончательно высвободившись с его объятий, я закуталась в курточку, лихорадочно схваченную с пола — стоять перед ним только в нижнем белье было… глупо. Да, определенно глупо и неуместно.

— А теперь, видимо, знаешь, да? — почти равнодушно спросил он. Но издевку я расслышать смогла.

— И теперь не знаю. — раздраженно бросила, пытаясь в полутьме отыскать накидку, что он успел с меня снять. Когда только ухитрился? Только же что она на мне была! — Не знаю, что на меня нашло. Не знаю, почему так себя повела. Не знаю, почему стою и оправдываюсь! Ничего не знаю!

— Не ори. Не ровен час кто услышит. — злобно зашипел он.

— Ох, прости, это будет ударом по твоему самолюбию, если нас увидят вместе. — мне было больно, и я хотела ранить в ответ, не соображая, что делаю хуже только себе. Мазохистка фигова.

— Если ты еще не поняла, то нас и так почти вся академия видела.

— Преподаватели..? — мороз пробежал по коже, еще горячей от его поцелуев.

— А ты как думаешь? — издевка и сарказм отчетливо слышны в его словах. Ох! Схватившись за голову, я присела на кровать, на которой, не проснись мой здравый смысл, мы бы сейчас были вдвоем, и далеко не сидя. Черт! Тихонько всхлипнула, пытаясь подавить истерику. — Не нужно сейчас стоить из себя недотрогу и показывать, что «ты не такая». Вы все «не такие» только на словах.

— Ты своим презрением ничего не добьешься. — едва не зарычала. Смешно, себя я именно «не такой» и считала. До этого дня, по крайней мере. Вздохнула, до боли дернула себя за прядь волос. — Что нам делать дальше?

— У меня есть несколько предложений… — протянул он, а я в него запустила подушкой. Он, подняв руки, исправился: — Ладно, у меня есть на парочку предложений меньше. Можешь сказать, что это был спор.

— Я слишком много спорю в последнее время, хотя обычно до споров у меня и дело-то не доходит…

— Не азартный ты человек. — согласно кивнула. — Тогда можно поиграть в любовь несколько дней… — я скривилась. Вот еще! — Понятно. Вот, твоя одежка. Оденься.

— Спасибо. — я попыталась забрать у него из рук сари, но наши пальцы соприкоснулись. Мы так и застыли, смотря друг другу в глаза, а по телу словно ток прошел: хотелось наброситься на него и… будь что будет!

Словно прочитав мои мысли, он склонился ко мне и нежно поцеловал, боясь спугнуть своим напором. Нежно провел рукой по моей щеке, я прижалась к нему. В итоге я осознала себя придавленной к кровати, а его губы прокладывали дорожку из поцелуев от моей шеи к груди… Стон, едва слышный, полный сладостной истомы, вырвался из моей груди, и мужчина с глазами цвета грозы застыл, облизнул губы и склонился над моим лицом, слишком близко, чтобы позволить мне думать:

— У тебя последний шанс. Если ты сейчас промолчишь — я не смогу больше остановиться.

Желание сражалось с боязнью последствий. Пока внутри меня шла борьба, этот невыносимо красивый мужчина кончиком языка дразнил мои губы, обещая сказочные наслаждения…

— Нет! — я уперлась руками в его грудь, борясь с соблазном провсети по ней языком, почувствовать вкус его тела… — Не могу! Не хочу!

— Почему? — в его голосе звучала детская обида.

— Я не смогу больше смотреть тебе в глаза. — отвернулась. Потому что смотреть в его глаза уже сейчас было сложно. — Нам довольно часто придется сталкиваться в Академии, не хочу усугублять и без того напряженную обстановку между нами. Некоторые уже шептались, а сейчас…

Меня освободили в ту же секунду и я, поднявшись с кровати, застегнула курточку до самого подбородка и направилась на выход из комнаты.

— Погоди, сама ты дорогу не найдешь. Я провожу. — вот теперь действительно было одно равнодушие в его голосе. Поежилась от столь радикальной перемены. Сама виновата. Не нужно было допускать, чтобы случилось то, что случилось. Академия завтра будет гудеть: такая сенсация! Один из самых «няшных» представителей ВМА зажимался с серой мышкой. Хм, Майн как никогда оказался прав, нарекая меня грызуном: по сравнению с остальными эффектными студентками, я — мышь мышью.

Дорога в женскую общагу оказалась короткой, но молчание, что воцарилось между нами, сделало ее невыносимо долгой и напряженной. Я корила себя последними словами за сумасброд, которому я поддалась в студгородке. Во что это выльется завтра — не хочу даже думать и заранее накручивать себя. Единственным моим спасением является тот факт, что завтра — воскресенье, можно будет пересидеть в комнате, а потом, окольными путями, смыться к Атико. Там уж меня никто не достанет.

— Пришли. — было сказано с опозданием и я, отвлекшись на свои мысли, впечаталась носом в спину провожатого… Или, правильнее сказать «несостоявшегося любовника»? Тьфу, даже звучит мерзко!