Чтение онлайн

— Молодец Главком! — восторгался внутренний голос, — а мы считали эту идею революционной для норэлтирцев! Оказывается, толковый офицер может и сам до этого дойти.

— Но-но! — возмутился я.— У меня есть кое-что в запасе, чем его можно удивить. Все-таки гениальные догадки не заменят собой знания и исторический опыт современного человека. Мои идеи помогут существенно снизить потери среди наших войск.

Традорн, казалось бы, подслушал этот монолог:

— Это только грубые наброски первого этапа обороны Империи — встретить десант в море. Ничего более умного мне пока голову не приходит. Зная вас, Сергей, уверен, что ваши идеи будут более результативны и совершенно нетрадиционны.

— Господин Главнокомандующий, — засмущался я, — вы мне льстите. Сами совершенно правильно определились с ключевыми принципами — летучки и уничтожение транспортов в море, а изображаете из себя новичка в военном деле.

Мой собеседник довольно улыбнулся — любому приятна похвала Манула Ее Величества, считавшегося в Империи непревзойденным стратегом, идейным вдохновителем военной доктрины страны, гениальным изобретателем и прочая, прочая, прочая…

— Но кое-какие мысли у меня есть, — бросил я свою ложку дегтя в бочку меда гордости Традорна и рассказал ему о морских минах, «коктейле Молотова», противотанковых «ежах», фугасных бомбах.

Главком слушал меня, затаив дыхание. Особенно ему понравилась моя идея с фугасами. Не мудрствуя лукаво, я предложил отливать пустотелые чугунные чушки со стабилизаторами. Взрыватель — обычный пороховой фитиль. Поджигаем и сбрасываем с летучки на корабль. Дальше обычная физика — тяжеленная бомба набирает скорость при падении, острым носом пробивает палубу и взрывается уже ближе к днищу корабля. Есть, правда, два сложных момента. Во-первых, рассчитать время горения взрывателя так, чтобы и не в воздухе рвануло, и не успели за борт выбросить, во-вторых, у пилотов должны быть железные нервы и отличный глазомер. Им под обстрелом придется швырять бомбу с приличной высоты на крошечную цель — и ветер надо учесть, и движение самого корабля.

Пока я говорил, мой собеседник быстро конспектировал мои идеи. Конечно, можно вызвать адъютанта, поручить все это дело ему, но Традорна охватил азарт. Елки-палки, дежавю! Опять добрый дяденька манул принес местным военным новые игрушки. Вон, целый Главнокомандующий записывает основные тезисы моего рассказа, от усердия высунув язык.

— Переживать будешь потом, — предложил внутренний голос, — договорились?

Опять нам предстоит война, и снова я несу в этот мир смертоносные изобретения людей другой планеты. Но собеседник в моей голове прав — нет времени на душевные терзания и рефлексии. С учетом нашего с Настей путешествия, осталось каких-то четыре недели до начала вторжения. Мои идеи, конечно, помогли бы нам в отражении агрессии, но на это нам уже не хватит оставшихся дней и ночей. Физически невозможно организовать за такой срок производство фугасных авиабомб и мин. Это же надо разрабатывать технологию, заниматься транспортной логистикой, изыскивать людей и ресурсы…

— Сергей, — сказал Главком, — все, что вы говорите — истинная правда, но мы приложим все усилия, чтобы реализовать эти идеи. Наши шансы существенно увеличатся. Конфискуем летучки у населения, введем военное положение, национализируем заводы и месторождения на время военных действий. Думаю, люди нас поймут — выбор-то у них невелик: либо временно передать свое имущество и себя лично в распоряжение Империи, либо навсегда потерять после оккупации страны армией Вилянги.

Хм, оказывается, я рассуждал вслух, а Традорн внимательно слушал, думая, что разговор идет с ним. Его слова явно показывали, что и в этом мире власть имущие пришли к выводу, что демократия в качестве формы государственного устройства слабо подходит для кризисной ситуации. Нет времени ждать, когда люди проникнутся мыслью, что необходимо отдать все, что у них есть, для победы. Гражданские права и свободы моментально улетучиваются, когда враг приближается к границам государства. Только так возможно за максимально короткий срок сделать хоть что-то для обороны Родины. Что-то я не припомню ни одного примера из истории, чтобы страна, готовящаяся к тяжелой войне, продолжала строго придерживаться принципов комплектования армии сугубо на добровольной основе. Всеобщая мобилизация, отмена большинства льгот и отсрочек, перевод промышленности на военные рельсы — типичные действия любого правительства, которое не хочет потерять свою власть.

Получается, что мы сошлись с Главнокомандующим в понимании ближайшего будущего Империи. Осталось убедить в этом Ролану, Ресея и Раскуна.

Кстати — Раскун! Вот к кому у меня серьезные претензии! Как мог человек, отдавший большую часть жизни службе в компетентных органах, прохлопать агентурную сеть Вилянги?! Да они здесь разве что экскурсии во дворец не организовали! Памятники срисовывали, подробные карты имеют, о политической жизни осведомлены. Наверняка и численность нашей армии им известна. Ладно, мои друзья — что с них взять? У них нет опыта оперативной работы, как у бывшего (хм, или уже нынешнего?) министра внутренних дел, и знаний, как у меня, но он-то?! Надо будет серьезно поговорить на эту тему.

Пробуждение на следующий день позабавило. Вечером меня уложили в отдельную гостевую спальню, благо после пожара в восстановленном левом крыле дворца свободных комнат хватало. Настю я разыскивать не стал — на встречу попалась Эрпа, шутливо доложившая, что лоториня устала и уже спит. О том, что это обычная девушка, она естественно не догадывалась — еще одно легендарное животное и все тут. Пусть в местных легендах не упоминается серый зверек с полосатым хвостиком и маской из черной шерсти вокруг глаз, что из того? Может, он из предсказаний Вилянги. В любом случае, мои друзья не стали одолевать расспросами — манул сказал «лоториня Настя», значит так оно и сеть.

Так вот о необычном пробуждении. Мне снилось, что я попал в плен к вилянгцам. Мрачная пыточная: стены из грубого сырого камня, в углу огромный очаг, где пылают малиновым цветом орудия палача — кусачки, ножницы, щипцы. По моей спине бегут многочисленные мурашки. Вот, грузно топая, ко мне подходят две мрачные фигуры. Почему-то в розовом и голубом балахонах — странные расцветки для такой грязной работы. Я лежу на полу из грубых досок, но спиной ощущаю мягкую перину. Мои палачи встают по разные стороны и начинают медленно сходиться ко мне. Внутри все сжимается в предчувствии боли.

— Этот тот самый манул? — спрашивает одна из фигур — та, что в розовом.

— Ага, — отвечает фигура в голубом. — Слышал, как слуги говорили, что ему здесь место отвели.

— Здорово! — снова «розовая» фигура. — А давай разбудим?

— Неа, ругаться будут!

Странный диалог для палачей. Еще более удивительно то, что разговор велся шепелявыми высокими голосками. Странный тембр для взрослых мужиков. Может евнухи? Это у них, как говорят, голоса при назначении на эту должность сильно меняются.

Тем временем фигуры встали совсем близко и склонились надо мной. Мое тело рефлекторно дернулось в попытке встать, но лапы прочно связаны. Хотя нет, постойте, да я вообще их не чувствовал! К мурашкам на спине прибавились обильные капли пота под шерстью. Мне стало страшно — что они со мной сделали?! Отрубили лапы?! Какой ужас!

— А можно я его потрогаю? — спросила фигура слева.

— Не надо! Проснется же!

— Я осторожно, совсем чуть-чуть!

Меня ощутимо дернули за ухо.

— Да ты что так дергаешь-то?! Смотри у него усы на морде зашевелились!

— Тихо не толкай! А-а-а, мама-а-а!

У меня над головой оглушительно заревел ребенок. Я испугано подсочил дико озираясь: комната, лежу на полу, рядом стоят два маленьких существа — мальчик и девочка лет пяти, причем один стоит, насупившись, а вторая плачет во все горло.

Где? Куда делись застенки Вилянги? Что это за дети?

Сон причудливо смешался с явью. Через секунду до меня дошло, что это покои императорского дворца, а я сплю на полу, потому что в комнате жарко и сам попросил постелить на сквозняке у окна. Так, а откуда взялась эта шустрая молодежь, что не боится дернуть за ухо Манула ее Величества? Стоп! Мальчик и девочка лет пяти… господи! Да это же Сергей исРаслуна Раслуна — наследники престола, дети Роланы и Ресея! Я кинулся их обнять, растопырив лапы, но они, неверно истолковав мои намерения, завопили теперь уже хором и бросились к дверям. Как раз в этот момент они распахнулись, и истошно ревущие дети уткнулись в пышные юбки Роланы.