Чтение онлайн

“Я не знаю. Должна ли она быть?”

Слегка озадаченное выражение, если этот термин не слишком точен, неторопливо пробежало по неопределенным чертам лица мистера Уиппета.

“О да”, - пробормотал он. “Я действительно думаю, что она должна быть такой. Я вижу Солли Л. вон там?”

Кэмпион огляделся. Вдали, в толпе цвета конфетти, он мельком заметил серый котелок. Когда он снова обернулся, Уиппета уже не было. Мистер Кэмпион направился сквозь болтающую компанию, но прежде чем он смог догнать серого котелка, его подстерегло не меньшее препятствие, чем старая леди Глиб, мать Прюн, которая где-то бросила Реввер и разгуливала на свободе. Она была одной из тех крупных приятных пожилых женщин, чья очень мягкая плоть покрыта черными пятнами и прикреплена к основному телу несколькими тугими лентами, одна вокруг шеи, другая ниже. Она проворно встала перед Кэмпионом и глубоко заглянула в его глаза с очень милыми, хотя и обманчивыми серыми глазами.

“Привет, молодой человек”, - льстиво сказала она. “Как поживает ваш отец?”

“Настолько хорошо, насколько можно было ожидать”, - сказал мистер Кэмпион, который был сиротой двадцать лет.

“Я так рада, я думала, что он мертв. Я хочу тебя видеть”. Она собственнически взяла его под руку. “Этот молодой человек Прюн ...?”

“Да?” мистер Кэмпион занял оборонительную позицию.

“Я его не знаю”.

Он поколебался. “Он очень выдающийся человек в своей области”.

“О, я знаю, что он такой”. Она говорила с теплотой, которая удивила его. “И интересный. Он провел с нами вечер, когда это было? — позавчера вечером.” Она сделала паузу, чтобы издать глубокий хрюкающий звук, который он принял за смех. “Держала нас в напряжении”, - сказала она, используя термин так, как будто она только что его изобрела.

Мистер Кэмпион сглотнул. “Он тебе нравился?”

“О, очень”. Она понизила голос со старческой мудростью. “Такая добрая. Ты знаешь, на ней его драгоценности”.

“Неужели?” сказал мистер Кэмпион.

“Самый прекрасный нефрит, который я когда-либо видел”.

Мистер Кэмпион твердо взял себя в руки. Она была галантна, вспомнил он. За это нужно держаться.

“Такая знающая, вот что мне понравилось”, - продолжил нежный голос. “Он выслушал меня так, как ни один другой молодой человек никогда не слушал, и я рассказала ему все об обществах, к которым принадлежу, с которыми веду длительную переписку. Я рассказала ему все о профессоре Таро, и Верховной жрице, и мадам Делавэр, и том человеке, который управляет Гильдией Света — как его зовут, ты его знаешь.”

“Я не знаю”, - сказал мистер Кэмпион с некоторым достоинством.

“Ах, возможно, нет. Но Чарльз знает,” сказала леди Глиб с внезапной отчетливостью. “Это удивительная вещь. Он знает каждого из них лично. Некоторые из них живут в его поместье — знаете, это его район, технический термин. Он хорошо их знает и смог рассказать мне о них из первых рук. Очень полезный человек. Чернослив, кажется, в восторге, и он делает ей добро. Сегодня она выглядит довольно симпатично. Реввер обратил на это внимание ”.

Когда мистер Кэмпион наконец оставил ее, у него закружилась голова, но он был решительным человеком и направился туда, где в последний раз видел серый котелок. Наконец он обнаружил его прямо за домом. Мужчина под ней сидел на низком парапете, ограждавшем небольшую террасу за стеклянными дверями гостиной. Он пил шампанское и разговаривал с Амандой. Солли Л. был евреем и букмекером с большой репутацией, и поскольку он также был чувствительным человеком, он решал свои личные проблемы по-своему и всегда старался играть роль. Фигурой он мало чем отличался от мистера Лагг, и о нем говорили, что он всегда брал копию последнего розыгрыша шутки из спортивных газет, когда посещал своего портного. На данный момент у него была яркая и великолепная фигура.

“Нет, я не люблю кольца”, - говорил он Аманде, когда Кэмпион подошла. “Никогда их не надевай. Мешают, если они достаточно большие, чтобы их было видно. Привет, мистер К., развлекаетесь? Что за день, эх, что за день ”.

Мистер Кэмпион сел рядом с ним, и Аманда протянула ему свой бокал.

“Он продолжает наполняться”, - сказала она. “Я не совсем понимаю, как”.

Солли рассмеялся, и глубокая печаль на его смело очерченном лице осветилась весельем.

“Я верю”, - заметил он. “Посмотри на него. Старый добрый Тонкер. Он дирижирует этой вечеринкой, как будто это музыкальное произведение для многочисленных групп. Я сидела здесь и смотрела на него, пока болтала с ее светлостью. На это прекрасно смотреть. Он все делает на слух ”. Он кивнул туда, где стоял Тонкер в своем прекрасном блейзере, живот втянут, крупа выпячена, подушечки упругие, а невидимые усы подрагивают. Он разговаривал с группой людей, которые смеялись над ним, и потягивал вино, но его взгляд время от времени блуждал, и время от времени кто-нибудь, обычно ребенок — а их, казалось, были миллионы - подходил к нему и получал какие-нибудь небрежные наставления.

“Вы понимаете, что он говорит?” Солли стряхнул пепел с сигары размером с собственность. “Я понимаю. Я однажды слушал его. Он говорит: ‘В том углу слишком тихо. Пойди посмотри, почему, и подойди и скажи мне’. Затем: ‘Пойди и возьми бутылочку у тети Поппи. Она всего лишь известная актриса и жена главного констебля. И три или четыре бокала. И очень осторожно отведите их на заднюю лестничную площадку, где вы найдете трех пожилых джентльменов, один из которых всего лишь Женаппе, сидящих и курящих. , просто передай это тому, кто не спит, и возвращайся. Затем, обращаясь к юридическому орлу, который выглядит так, словно все еще сидит на скамье подсудимых: ‘Мой дорогой парень, как мило видеть тебя. И тебя, и тебя. Тебе нужно выпить. Интересно, вы не будете возражать? Видите вот это французское окно? Пройдите через него и слева увидите бюро. Откройте его, и вы найдете все необходимое. Откройте небольшой бар. Ты знаком с Бог-знает-кем и вообще с чем там еще? Я приведу их сюда’. Он наклонил голову и рассмеялся. “Это стихотворение”, - сказал он. “Это подарок. Какой мэтр он бы сделал, если бы когда-нибудь написал это с заглавной буквы. Но он бы этого не сделал, вы знаете. Для него это искусство, такое же, как ее живопись для его доброй леди. Тонкер был готов на все ради своих вечеринок. Совершить убийство. Что угодно.”

Муж и жена оба пристально посмотрели на него, но он говорил невинно и поднял свой бокал за гибкую нимфу, которая под пристальным вниманием Джорджа Мередита наливала нектар из золотой вазы.

“Мне нравится смотреть, как молодежь прислуживает старикам”, - сказал Солли. “Им есть чем заняться. От стариков тоже есть польза, ” добавил он, позволив своим влажным глазам на мгновение задержаться на Кэмпион. “Бедный старина Уильям, а? Какой игрок! Какой друг!” Он поднял свой бокал, и они последовали за ним, мистер Кэмпион взял бокал у незнакомого маленького мальчика, который осторожно поставил его рядом с ним, когда проходил мимо, занятый каким-то другим поручением.

“Дядя Уильям”. Медового цвета глаза Аманды были мягкими. “Он был домашним животным. Я знаю, что он был старым и усталым, но мне жаль, что его больше нет”.

“Я тоже должна быть”. Косой взгляд Солли был полон намеков. “Нет. Но я серьезно, - сказал он. “Действительно. Мне нравился старина. Он был натуралом и спортивным, и я хотел бы, чтобы таких, как он, было больше ”.

Мистер Кэмпион, который навострил уши, готовился задать деликатный вопрос, когда Аманда вскочила на ноги.

“Это!” - воскликнула она. “Смотри, Альберт, вон там. Мэри, Гаффи и дети”.

Мистер Кэмпион проследил за ее взглядом туда, где вдалеке он увидел подругу своей юности и старшую сестру Аманды, настолько окруженную золотистыми побегами, что весь букет был похож на пучок нарциссов с бутонами. Аманда умчалась, но Кэмпион задержался. Ему было любопытно, и впервые ему показалось, что в цветистых манерах Крота начинает проглядывать проблеск разума. Он высказал предположение.

“Одна вещь в дяде Уильяме была очень характерной”, - осторожно начал он. “Он всегда носил и пояс, и подтяжки”.

Солли начал хихикать. Он смеялся, пока не закашлялся, и хлопнул себя по клетчатому бедру.

“Это один из способов выразить это”, - согласился он. “Каждый раз прикрывался”.

Теперь мистер Кэмпион был почти уверен в своей правоте, но в таких вопросах существует строгий этикет, и он не хотел нарушать его. Он снова угадал.

“А Минни знает?”

Солли перестал курить и наклонился вперед с подчеркнуто доверительным видом.

“Знаешь, я уже начал задаваться этим вопросом”, - сказал он. “Я позаботился о том, чтобы она получила мое письмо сегодня утром. Видите ли, он открыл для нее счет и сделал ставку на ее имя, не сказав ей. Я, конечно, никогда не выплачиваю до конца недели, и я немного опоздал, потому что узнал о его смерти только в понедельник, а потом мне пришлось обсуждать это с людьми, с которыми я заключил пари, не так ли?”