Мара и Морок. Трилогия
Шрифт:
Я не задаю вопросов, позволяя моим сопровождающим расслабиться в привычной обстановке, позабыть о моём присутствии, но продолжаю сжимать цепь. Аарон поднимает свою маску, открывая лицо, когда вдалеке из-за угла справа выходит молодой мужчина, абсолютно один. На нём богато расшитый золотом чёрный кафтан, который идеально сидит на его стройной фигуре, а ноги в высоких сапогах кажутся удивительно длинными. Вначале он смотрит в противоположную сторону, но потом переводит взгляд на нас.
Даже если бы я захотела, то не смогла его с кем-либо спутать. Северин и Александр действительно очень похожи. Единственное, что мешает сразу признать в них родственников, это длинные волосы Морока, они меняют облик старшего принца, придавая ему больше мрачности. Однако у братьев одинаковая форма лица, прямые носы и зелёные глаза. Но чёрные волосы Северина как минимум вдвое короче, доходят только до ушей, и сейчас они в лёгком беспорядке. Хотя, замечая нас, король как-то неуверенно убирает их назад, будто нервничает. Я стараюсь запомнить каждую деталь его лица – скорее всего, оно будет последним, что я увижу.
Между нами остаётся всего десять метров, и Северин при взгляде на брата преображается. Его губы расплываются в широкой, счастливой улыбке, на которую, мне кажется, Аарон и не способен. Я выдаю своё замешательство глупой заминкой, когда из-за его улыбки едва заметно опаздываю на один шаг и сбиваюсь с общего ритма, ломая наш строй. Аарон вспоминает обо мне, но поворачивает голову слишком поздно – я уже срываюсь вперёд, чтобы наконец закончить свою слишком затянувшуюся месть. Я топлю внезапно появившуюся горечь и мысли о боли, которую причиню Аарону, в воспоминаниях о своей умирающей сестре, преданной их предком.
Сзади мне что-то кричат, но я не обращаю внимания. Солдаты устремляются вслед за мной. Чувствую, как вибрирует пол под ногами из-за их топота. Северин переводит на меня удивлённый взгляд и замирает. Когда до короля остаётся два метра, меня что-то останавливает, словно моё тело застывает в самом воздухе.
– НЕТ!
– НЕ ТРОГАТЬ!
Это кричат Аарон и Марк одновременно, но я не успеваю понять, какая реплика кому принадлежит и обращаются ли они ко мне.
Чувство обездвиженности длится всего секунду, может, чуть дольше. Кто-то сильно бьёт меня чем-то тяжёлым по голове. Воздух перестаёт держать, я отлетаю к мраморной стене, со всей силы ударяясь о камень. В голове звенит, крики доносятся как сквозь вату, а по лицу обильно течёт кровь. Всё проваливается в темноту сразу после того, как коридор плывёт, и я падаю на мраморный пол. Остаётся слабая надежда, что теперь я точно умру и мне не придётся вновь пытаться убивать Северина или его брата. Я больше не хочу возвращаться в это место.
3
Хоть Мары и Мороки появились как части единого целого, чтобы дополнять друг друга и защищать; чтобы быть семьёй и поддерживать друг друга в одиночестве, что идёт рука об руку с судьбой, подобной их, но время стёрло даже это. Спустя тысячелетия они забыли, как связаны их пути.
Мары устали находиться в тени своих мрачных братьев, которых все сторонились, они хотели быть любимы и почитаемы простыми людьми. И девушки начали отдаляться от единственных, кто их понимал, ради скоротечной любви смертных людей. Так Мороки остались в стороне, но продолжали приглядывать за сёстрами, оберегая их, но держались на расстоянии. А позже совсем скрылись, не желая мешать своим сёстрам Марам, которые, казалось, были счастливы без своих братьев, а на деле просто забыли, кто такие Мороки.
– ТЫ ЕЙ НИЧЕГО… РАСС… ЗАЛ?!
– Богиня… НЕ ОРИ!
От громких криков череп простреливает жуткая боль. Хочу пошевелиться, повернуть голову, открыть глаза, но ничего не получается. Я на чём-то лежу, но мир раскачивается, словно я в лодке в открытом море.
Однажды Ирина взяла меня в небольшое плавание, и это были самые жуткие моменты в моей жизни. Даже после возвращения на твёрдую землю меня тошнило ещё два часа, а под ногами всё продолжало ходить ходуном минимум сутки.
– Прошу вас, успокойтесь, – незнакомый мужской голос присоединяется к первым двум. – Вы не виделись год, а… начинаете с криков.
– Какого чёрта ты ей… не рассказал? – раздражённый женский голос становится чуть тише.
Разговоры я слышу отрывками, как если бы мою голову то опускали под воду, то вновь поднимали.
– Я только приехал, а ты… с порога орёшь на меня, – зло цедит Аарон.
– Кто её ударил по голове? Покажи мне этого идиота! Я его… сама…
– Я… наказал его. Кто-то додумался… новичка… в стражу. Он перестарался с ударом.
Слышу стон боли. Не сразу понимаю, что это я сама издаю его, пока пытаюсь перевернуться со спины на бок.
– Александр… – перебивает их незнакомый мужчина.
– Проклятье, ещё рано.
Чувствую что-то прохладное на своей голове, возможно, руку или холодную тряпку. Это настолько приятно, что я хочу вцепиться в неё, чтобы её не отнимали от моего лба.
– Не смей опять её усыплять! – взрывается девушка.
Я судорожно выдыхаю, боль отступает, а их голоса снова уходят куда-то на задний план.
– Поздно. Я уже сделал. Это ради неё.
– Ты идиот! В следующий раз я вернусь только через… – Я не слышу, через сколько вернётся девушка, и вновь проваливаюсь в тишину.
Я не знаю, сколько сплю, и с трудом помню, что было до этого. Все мои воспоминания если и всплывают в темноте, что меня окутывает, то лишь урывками. Но даже печальные мысли не приносят беспокойства, они все смутные и как будто чужие. Боли, которая раньше разрывала мне голову, почти не осталось. Ощущение качки и тошноты уже ослабело, но я продолжаю находиться в этой странной темноте где-то между сном и реальностью. Часто слышу разговоры, которые почти сразу забываю, среди голосов едва узнаю только Аарона и временами Марка.
– Ты поступил не просто опрометчиво, а глупо, подняв её, – новый мужской голос. – Скажу даже… полнейший идиот…
– У меня не было… – устало выдыхает Аарон, но конца фразы я не слышу.
– …хватит тратить силы, – вновь обрывает первый. – Зачем ты показал Даниилу своё лицо? Обычно ты предусмотрительнее.
– Он меня разозлил. Мне надоело… Всё равно больше я туда не…
– Ты поддался эмоциям, мальчик. Ты…
Я пытаюсь поднять руку, кто-то моментально обхватывает мою ладонь.
– Говори тише. Я не знаю, сколько она может… – Похоже, Аарон отворачивается, и его голос становится неразборчивее.
Темнота снова заполняет моё сознание, и все голоса исчезают.
В этот раз я просыпаюсь по-настоящему. Я знаю это, потому что всё отлично чувствую и слышу. Отдохнувшая, выныриваю из затянувшегося сна. Я продолжаю лежать с закрытыми глазами, но голова ясная и больше не болит. Теперь я прекрасно ощущаю, что лежу на мягкой кровати, которая, к счастью, больше не раскачивается, как лодка на волнах. Меня не тошнит. В помещении стоит запах трав и, кажется, сладкого чая, здесь тепло и относительно тихо. Единственный повторяющийся звук – это размеренное перелистывание страниц да треск огня, пожирающего поленья. Хотя бы один человек находится со мной в комнате, и он читает книгу.
Но что-то не так с моими руками. Я медленно разлепляю глаза, часто моргаю, привыкая к солнечному свету, льющемуся сквозь два больших окна и освещающему небольшую, но уютную комнату. Она в спокойных белых и кремовых тонах. Я кошусь влево, там столик и пустое расстояние от кровати до стены с окном. Стараюсь незаметно перевести взгляд направо. Замираю, замечая шкаф вдоль стены, камин, в котором потрескивает затухающий огонь, в стороне два кресла и несколько мягких стульев вокруг круглого столика. А на одном из этих стульев сидит Северин. Один на один со мной в комнате и без охраны. Это так нелепо, учитывая, что его убийство – моя главная цель.