Чтение онлайн

– То есть упыри – это чаще всего злодеи?

– Да. Но не только. Упырём может стать и невинная девушка или даже жертва убийцы, которая испытала злость, страх или другую сильную негативную эмоцию, что позволило душе уцепиться за этот мир.

– Как вы их отличаете? – Кирилл продолжает жевать свою еду, но при этом не отрываясь смотрит на меня, ожидая продолжения. Остальные, как и он, заворожённо ждут ответа. Только Аарон наблюдает спокойно, по его губам изредка пробегает улыбка, когда он оглядывается по сторонам, замечая, что другие члены его отряда за соседними столами придвинулись ближе, заинтересованные.

– Обычно, чем больше гнили и злобы было в человеке, тем в более мерзких тварей способна превратиться душа. У некоторых появляется осознанность, они продолжают нападать на беззащитных людей, прекрасно понимая, что делают. С такими опасно иметь дело, даже Мар они могут легко обмануть, подстроив ловушку. – Я делаю несколько глотков из своей кружки, ощутив странное удовлетворение от того, что Теням интересно слушать о Марах.

Я уверена, что Анна уже что-то им рассказала, но приятно видеть искренний интерес этих мужчин, ждущих моих историй.

– Значит, Мороки и появились ради того, чтобы помогать Марам с такими чудовищами? Чтобы отправлять эти отвратительные души в Тень? – уточняет Михаил, поворачиваясь к Аарону, и тот молча кивает.

– Ты и правда не знала, что Мороки вам как братья? – задаёт новый вопрос Марк. – Аарон рассказал нам эту историю.

– Нет, я не знала. И вряд ли моё поколение Мар было первым, кто об этом не ведал, – нехотя признаюсь я.

Может, разлад произошёл давно и начался не из-за меня, но я чувствую, что часть вины за это лежит и на моих плечах в равной степени, как и на других мёртвых Марах, что были слепы.

Повисает неловкая тишина, которую разбивает достаточно прямолинейный и несколько наглый вопрос Марка:

– А правда, что все Мары красивы, как богиня?

Молодые люди все как один подаются вперёд, ожидая моего ответа. Я сдержанно улыбаюсь, но не знаю, как ответить на этот вопрос. Хотя я прекрасно помню яркий живой блеск в глазах Киры. Опасное очарование улыбки Ирины. Изящные движения Лилиан, что танцевала, как настоящая принцесса. Мягкий голос всегда спокойной Лады, с которой можно было говорить часами. Бархатистость кожи самой доброй из нас, Яны. А что уж говорить про Анну, на которую засматривались даже молодые девушки, завидуя её обворожительному лицу.

– Вряд ли я оцениваю женскую красоту так же, как вы, но все знакомые мне Мары были намного красивее меня, – улыбаюсь я, вспоминая сестёр.

Кажется, после моего ответа тишина становится более напряжённой, и я поднимаю недоумённый взгляд на мужчин, которые смотрят на меня с некоторым замешательством, раскрыв рты.

– Ты что, ни разу не сказал Агате, что она красивая? – с укором поворачивается Марк к Аарону, и тот с видимым трудом проглатывает кусок картошки, отвечая другу хмурым взглядом.

– Тогда всё понятно, – разочарованно тянет Павел, откидываясь на спинку стула.

– Это в его стиле, – соглашается Кирилл, и все остальные, даже за соседними столами, поддакивают.

Я не понимаю, притворяются они или, может, шутят. Хочу спросить, но тут Михаил вновь перебивает мою мысль:

– А каково это – быть мёртвой?

– Хватит о ней так говорить, – внезапно вмешивается Аарон, хмурясь от недовольства, – сейчас её сердце бьётся, тело полностью восстановилось. Она живая, как и мы.

– Только на… привязи? Или… поводке? – с натянутой улыбкой предлагает варианты Марк.

Я тихо хмыкаю. После того как я узнала о жертве Аарона, принесённой ради воскрешения Анны, моя зависимость от Морока и правда кажется мне малой платой.

– Действительно, – аккуратно вмешиваюсь я, – я чувствую себя… почти как при жизни, только мне не обязательно есть, хотя я могу, если пожелаю. Моё существование поддерживает жизненная сила Морока. Но у меня и правда есть поводок. И он, – я киваю в сторону Аарона, – может заставить меня сделать что угодно.

Все с изумлением таращатся в сторону Морока.

– Прямо всё-всё? – недоверчиво тянет Кирилл.

– Хватит на меня смотреть, будто я сделал её своей прислугой, – фыркает Аарон, отпивая алкоголь из своей кружки.

– А так тоже можно? Заставить прибраться, еду приготовить или даже поцеловать? – Марк от удивления раскрывает рот.

– Ещё пара таких вопросов, и если получишь пощёчину от Агаты, знай, что это я её заставил, – усмехается Аарон, а Марк с опаской отодвигается от меня на пару сантиметров. Я сижу прямо рядом с ним, а Аарон напротив.

– Как эта связь работает? Вы чувствуете друг друга? – Михаил делает несколько больших глотков из кружки, его взгляд переходит с меня на Аарона и обратно.

– Агата ничего не чувствует, – поясняет Морок. – Я, если обращаю внимание, ощущаю просто нить, что нас связывает. При желании могу определить, где она или в каком направлении пошла.

– А если так? – Марк внезапно болезненно щиплет мне кожу на запястье.

– Ай!

Рефлексы срабатывают быстрее, чем я анализирую ситуацию. Моя ладонь, которая должна была влепить ему затрещину, пролетает в сантиметре от лица молодого мужчины, потому что он успевает отклониться. Однако все Тени уже подвыпили, и Марк неуклюже заваливается назад. Его падение останавливает Павел, в последний момент хватая друга за рубашку на груди.

– Нет. Я не чувствую то, что чувствует она, – со смешком отвечает Аарон, когда его друг вновь выпрямляется, а я щиплю Марка в ответ. – Исключением может стать только серьёзная рана.

– Жестокая, – шипит на меня Марк, потирая красный след на руке.

– А ты вообще можешь умереть? – задаёт новый вопрос Кирилл.

– Я могу? – передаю я вопрос Аарону, потому что сама не уверена, как это работает.

– Да, – кивает тот. – После воскрешения Анны мои жизненные силы, которые ты расходуешь, не бесконечны. Я не могу восстановить серьёзные повреждения тела.

– Например, мозг? – предполагает Марк.

– Именно.

– А если ранить в сердце? – встревает Павел.

– И сердце.

– А если голову отрубить? – поддерживает Михаил.

– Или сжечь? – заинтересованно добавляет Марк.

Аарон закатывает глаза, делает несколько больших глотков медовухи, игнорируя своих людей.

– Вы интересуетесь, как от меня избавиться, когда я вам надоем? – подперев голову рукой, я растягиваю губы в мрачной улыбке.

– Нет! – сразу машет рукой Марк, обиженно выпячивая нижнюю губу, а потом поворачивается к своим друзьям и строго выдаёт подчинённым: – Так, парни, заткнулись! Ни слова больше о смерти!