Чтение онлайн

– Действительно, а почему нет? После войны – не дай Боже ей повториться на памяти нашего поколения – женщины кем только не работают. И инженерами, и врачами, и учеными, и даже летчицами. Певицей я ей, конечно, стать не разрешу, а вот политиком – очень даже! Впрочем, сама выберет, а пока пусть спит и набирается сил. Спасибо вам, доктор, и тебе, Беатрис, за дочку! – совершенно искренне и серьезно сказал Альфред Робертс.

Он развернулся на каблуках к спящей Маргарет и незаметно от всех заговорчески подмигнул ей.

Мэгги произнесла строфу стихотворения Генри Лонгфелло, которое считала почти своим собственным – настолько оно было «о ней». На секунды зал замер. Но не успела девочка как следует занервничать, как услышала гром аплодисментов.

Приз победителю поэтического конкурса вручали в очень торжественной обстановке. Все выстроились в ряд – ученики, учителя, руководство школы, родители, взволнованные сильнее, чем дети.

Учительница, вручавшая грамоты и призы, уже поздравила тех, кто занят третье и второе место. Оставалось пригласить победительницу – десятилетнюю Маргарет Робертс.

Мэгги вышла вперед – ей нравилось быть лучшей, побеждать, и ее нисколько не смущало всеобщее внимание.

– Тебе очень повезло, Маргарет! – сказала учительница, вручая приз.

– Почему «повезло»? – искренне удивилась девочка. – Я это заслужила!

И тут же услышала за спиной шепот – говорили ее одноклассницы.

– Эта Зубочистка всегда хочет, чтобы на нее обращали внимание! – сказала главная сплетница класса.

– Да уж, от скромности она не умрет! – поддакнула ее подружка.

– Девочки, а чего же вы хотите – она же дочь бакалейщика! У нее нет других шансов выбиться в люди! – нарочно громким шепотом объяснила поведение Мэгги девочка из самой обеспеченной семьи города.

– Эта Зубочистка даже на завтраках экономит – откладывает по монетке каждый день! А когда мы идем в кино – она сидит за уроками! – похвасталась наблюдательностью первая.

– Наверное, не пускают, – хихикнула представительница «обеспеченной семьи». – А она слушается своего папочку.

«Зубочистка»! Мэгги привыкла к этому прозвищу, которое ей дали за острый язык. И она знала, что одноклассницы так смело ее обсуждают только потому, что она стоит с грамотой и призом в руках посреди большого зала. На нее обращены сотни пар глаз, иначе она бы ответила – да еще как! Поскорее бы это закончилось – и каждая из них еще будет реветь в туалете, переваривая ответную колкую насмешку Маргарет. Да, да, да – она уже решила, что именно скажет каждой из них.

«А впрочем, – осеклась Мэгги, – кто они такие, эти курицы, чтобы на них обращать внимание и тратить время? Не лучше ли сразу начать готовиться к новым победам? Ведь как сказал папа – никогда не выходи из себя и никогда не переставай работать».

Из зала Маргарет вышла, усвоив очередной урок. Быть лучшей – это быть готовой к шепоту за спиной, сплетням и зависти. И уметь делать то, что считаешь нужным, не обращая на это никакого внимания. Пусть болтают – она им еще покажет!

Мэгги направилась домой. Она прошла городской парк родного Грэнтема, где ее возили в коляске, и где остались ее первые воспоминания. Миновала шумную железнодорожную станцию – девочка обожала этот грохот, сам пульс активной жизни – и сверила время по проходящему поезду. Пробежала мимо церкви, куда ходила каждое воскресенье: посещала воскресную школу и играла на пианино, аккомпанируя младшим детям.

Вот и родной дом – над продуктовым магазином на улице Норт Парэйд. Вот они – такие родные и яркие запахи заморских специй, свежемолотого кофе и копченой ветчины! Мэгги проскользнула мимо знакомого прилавка из красного дерева, где стояли жестянки с чаем и сахаром, мимо «пекарни», где она сама часто помогала родителям готовить печенье, нарезала бекон и взвешивала сыр.

Бегом поднялась по крутой лестнице на второй этаж – ей не терпелось похвалиться очередным достижением.

– Папа, мама, Мюриэл! Я заняла первое место! – закричала она.

– Молодец! – похвалила ее мать. – Но давай ты расскажешь, как все прошло, когда вернется папа. А пока – вот тебе адрес – сходи и возьми заказ на продукты. Стихи стихами, а нам нужно зарабатывать и платить за твою школу в следующем семестре.

Мэгги только успела оставить школьные вещи. Даже не переодевшись, она отправилась выполнять поручение. В конце-концов, ей больше всего хотелось похвастаться именно перед папой. Маме и старшей сестре Мюриэл ей, конечно, тоже было приятно обо всем рассказать. Но они, с их обычными женскими интересами и девичьими секретами так далеки от нее, так непонятны… Точнее, им была непонятна она – Мэгги, чьи амбиции поддерживал только отец. «Вот и хорошо, будет больше времени подготовить рассказ о конкурсе», – думала она.

В большом доме, куда она направилась, ей открыла служанка и попросила ее подождать, пока она составит список. Мэгги с любопытством осматривалась – ей нравились красивые, со вкусом сделанные вещи, а этот дом был полон ими.

– Это вы сегодня выступали и получили первое место? – низкий мужской голос неожиданно загудел прямо над ее ухом.

– Да, сэр, – ответила Мэгги.

– Я был в комиссии, и мне очень понравилось ваше чтение. Вы читали не только с чувством, но и осознанно. Кто из поэтов вам нравится? – спросил хозяин большого дома.

– Элла Уилкокс. Джон Дринквотер. Уолтер де ла Мэр, – загибала пальцы Мэгги. – А еще мне нравятся религиозные гимны, которые мы поем в методистской церкви, например, написанные Джоном Уэсли…

– Гимны – это прекрасно, – сказал пожилой джентльмен, и Мэгги уловила в его словах некоторую иронию. – Вы позволите мне сделать вам небольшой подарок – книгу Мильтона из моей домашней библотеки?.. Мэри, принесите этой молодой леди, пожалуйста, Мильтона – это такая большая книга, обтянутая зеленой кожей, – обратился он к служанке, вернувшейся, наконец, из кухни и вручившей ей бумажку.