Чтение онлайн

Похоже, она начала мало-помалу возвращаться к реальности, тем не менее проговорила:

— Пусть он убьет меня, мне все равно… Но вас?! Ах, нет, никогда бы себе не простила, если бы по моей вине с вами случилось какое-нибудь несчастье…

— Вот именно! Об этом я и говорю! Поэтому-то вы и должны немедленно вернуться к себе!

Он схватил ее за запястья в тот самый момент, когда она менее всего этого ожидала, и попытался было поднять ее на ноги, но она воспротивилась этому столь упорно и столь отчаянно, что ему удалось лишь чуть-чуть оторвать ее от кровати.

— Меня хотят выдать замуж за Мерри Рула! — простонала она. — А я… я люблю только вас одного, вы должны защитить меня. Вам надо остаться здесь… Разве я вам не нравлюсь? Да, я знаю, я вам совсем не нравлюсь!.. И все же вы были так учтивы со мной там, на Морн-Фюме… Мне показалось… Ах, Боже мой, и зачем только вы говорили со мной тогда об этих ваших озерах, о счастливых молодых супругах, что наслаждаются счастьем в сиреневой дымке шотландских просторов! И неужели после всего этого вы не помешаете им, вы позволите им выдать меня замуж за этого толстого майора, которого я не люблю и которого я всегда даже видеть не могла без отвращения?!

Он уселся подле нее, обнял за плечи и принялся убаюкивать, как дитя.

— Ну полно вам, Луиза, будьте же благоразумны, — нежным голосом проворковал он. — Попробуйте взглянуть на вещи здраво. Поверьте мне, ни у кого и в мыслях нет выдавать вас замуж за Мерри Рула. Правда, завтра мне придется уехать, но ведь я уже сказал вам, что через два месяца, а может, даже раньше, непременно снова вернусь сюда. Ну согласитесь, черт побери, не может же быть, чтобы они успели выдать вас замуж за пару месяцев, ведь так? А потом я снова вернусь, и уж тогда никто не посмеет вас обидеть…

Она подняла к нему свое заплаканное лицо и в каком-то безумном порыве, с которым не в силах была совладать, неумело приникла губами к его губам.

Обычно кавалеру хватало любой малости, чтобы тут же поддаться искушению. И он ответил на ее поцелуй — умело, со знанием дела и тут же захватив инициативу в свои руки.

И открыл ей нечто такое, о существовании чего она доныне не могла даже подозревать. Теперь уже было ясно, что в жилах ее был не лед и даже не талый снег, а текла живая, трепещущая ртуть. Ногти ее проникли сквозь тонкую ткань его украшенной лентами и кружевами рубашки и впились в кожу кавалера. Это была боль, которая была ему по сердцу, она возбуждала нервы, будоражила плоть.

В ответ он тоже принялся ласкать ее. Но стоило его пальцам лишь слегка дотронуться до этой гладкой, атласной кожи — кожи, что не знала доныне иных прикосновений, кроме прикосновений к ее телу тканей, из которых была сшита ее одежда, — как девушка тут же вздрогнула, словно от удара, затрепетала и с пылкой страстью и наивной неискушенностью, что пришлись так по нраву Реджинальду, самозабвенно отдалась его любовным играм.

Рукою скульптора он водил по ее телу, будто пытаясь довести до совершенства и без того прелестные формы. Она ничуть не сопротивлялась, полностью подчинившись его власти.

«Нет, — думал про себя Реджинальд, — никогда я не сделаю ее своей любовницей. Но должен же я хоть как-то ее успокоить… Да-да, нельзя отпускать ее в таком возбуждении, надо ублажить девушку, утолить это вспыхнувшее в ней любовное желание… А потом, когда я снова вернусь, кто знает…»

И его опытные, с утолщенными суставами пальцы все гладили и гладили тонкую, нежную кожу, распаляя возбужденную плоть, опьяняя девушку и заставляя ее всем телом трепетать от страсти.

Когда он добрался до самых сокровенных мест, она как-то хрипло вскрикнула, уверенная, что теперь наконец познала наивысшее наслаждение, безраздельно отдавшись ласкам своего любовника. Чуть позже он заметил, что пыл ее иссяк, возбуждение мало-помалу улеглось и она была готова вот-вот снова заплакать, но уже не от безысходного отчаяния, а с облегчением, успокоенная и утешенная его ласками.

— Ну, а теперь, моя маленькая Луиза, — проговорил тогда он, — вы должны вернуться к себе. И главное, не надо грустить. Я непременно вернусь.

Он взял ее на руки и опустил прямо перед самой дверью, где на прощанье она в последний раз подставила ему губы для поцелуя, а потом стала медленно спускаться по ступенькам.

В первые за три месяца «Атлант» снова выходил в море. Ив Лефор только что закончил в Бас-Тере ремонт и чистку подводной части судна. Никогда еще мощный фрегат, вооруженный шестьюдесятью четырьмя пушками, не был так красив, так ухожен и так отменно оснащен мачтами и такелажем. При хорошем ветре, подняв все паруса, он без всякого труда делал двенадцать-тринадцать узлов, а иногда и побольше того. На борту его было сто двадцать матросов — сто двадцать бывалых моряков, из которых, как утверждал Лефор, каждая десятка стоила доброй сотни.

«Атлант» взял курс на юг, и впередсмотрящий на брамселе день и ночь не сводил глаз с морских просторов, ведь лихие флибустьеры фрегата без слов понимали: нет добычи, нет и денег…

Было, как прикинул капитан, где-то полшестого утра, и уже стало светать, когда вдруг послышался крик дозорного: «Прямо по борту судно!»

Ив тут же схватил подзорную трубу и кинулся на палубу.

Занималась заря, и первые лучи наступавшего дня расцвечивали зеленоватыми и оранжевыми бликами коралловые глубины моря. Появившийся корабль, судя по всему, шел в кильватере «Атланта».

Ив долго и внимательно рассматривал его в подзорную трубу, потом зычным голосом, который без труда разносился по всему фрегату, от носа до кормы, крикнул:

— Господин де Шерпре! Эй, где вы там, Шерпре!

Франсуа де Шерпре был старшим помощником капитана и его правой рукой. И голос, что, казалось, донесся откуда-то из глубины трюмов, с невозмутимым спокойствием, неспешно ответил:

— Я здесь, капитан.

Ив поднял голову и сразу увидел Шерпре — он стоял, облокотившись о поручни капитанского мостика.

— Ну так что, вы видели этот корабль?

Тот же неторопливый, какой-то глухой, словно замогильный голос ответил:

— Это шнява, английская двухмачтовая шнява.

— А вы уверены, Шерпре?

— А чего ж тут думать, только английские шнявы плавают, точно ящик для свечей… Я бы даже сказал, капитан, что корабль это военный, ведь теперь, когда стало посветлей, можно разглядеть вымпел у него на бизани.

Ив почесал подбородок, сунул под мышку подзорную трубу и поднялся по ступенькам на капитанский мостик. Похоже, Шерпре только этого и ждал. День, однако, занимался будто нехотя. Было такое впечатление, словно солнце с трудом пробивается сквозь густые облака. Море выглядело мрачным, и погода явно не предвещала ничего хорошего. Слегка накренившись на левый борт, «Атлант», словно летающая рыбка, легко скользил по волнам.