Чтение онлайн

— Ступайте и принесите рому. Быстро! Бокал рому…

Было видно, лишь ценой нечеловеческих усилий Жильберу удается не потерять сознания. Будто торопясь высказаться, он выпалил:

— Дикари захватили все дороги. В их руках дорога на Сен-Пьер. Трижды пытались мы послать вам нарочных с донесениями из форта. Но все тщетно. Мне удалось добраться только благодаря ночной темноте…

Вернулась негритянка с графином и бокалом. Мари собственноручно до краев наполнила тафией бокал, Жильбер с жадностью выпил, и, казалось, к нему разом вернулись покинувшие его было силы. Он сделал движение, будто пытаясь подняться и сесть, прислонившись к спинке банкетки.

— Вы ранены, — проговорила Мари, удерживая его. — Не двигайтесь, лежите спокойно. Я позабочусь о вас.

Она расстегнула его камзол, но едва попыталась освободить из рукавов руки, как лицо Жильбера перекосилось от боли, а из уст вырвался жалобный стон. Только тут она заметила, что левое плечо его пронзило копье или стрела, рана была настолько глубокой, что из нее обильно сочилась кровь.

Она послала Сефизу принести все необходимое для перевязки.

— Позвольте мне сначала все объяснить вам, — попросил Отремон. — Форт в кольце. Лишь каким-то чудом мне удалось прорваться сквозь ряды индейцев. Они окружили все окрестности Сен-Пьера, вплоть до монастыря иезуитов. Из форта нет смысла стрелять, ибо дикари прячутся в густых зарослях. Из карабинов их тоже не достать, разве что кто-нибудь из них случайно попадется на глаза. Не исключено, что караибы не будут в ближайшее время атаковать форт, они просто намерены оставаться в засаде, и одному Богу известно, сколько они смогут так продержаться!

Он покачал головой, потом продолжил:

— По-моему, они действуют по наущению каких-то английских негодяев. Поверьте, подобные повадки вовсе не в привычках дикарей! Они залегли в засаде, явно пытаясь взять нас измором и никак не обнаруживая своего присутствия. Уверяю вас, мадам, это чисто английские хитрости!..

— Ну что ж! — твердо проговорила Мари. — Надеюсь, майор попытается найти выход из положения! Не позволит же он, чтобы его, словно загнанную лису, заперли в этой каменной норе! Ведь в его распоряжении пять сотен солдат, которые могут покинуть форт и отбросить прочь дикарей!

— Ах, мадам, если бы они действовали привычным манером, как привыкли воевать мы сами! Слов нет, тогда, конечно, мы смогли бы покинуть форт и атаковать их, но ведь они же прячутся! Они подстерегают нас, следят за нами исподтишка, рано или поздно мы натолкнемся на противника, который безжалостно расправится с нами, если мы атакуем его за пределами укрепленного форта…

— И что же нам теперь остается? Как в таких обстоятельствах действует майор?

— Мерри Рул только вчера вечером от одного добравшегося с Гренады на лодке колониста узнал, что на острове взбунтовались дикари.

— Отчего же он не поторопился поставить об этом в известность нас?

Отремон пожал плечами, показывая свое полное неведение относительно мотивов, какими руководствовался в своих действиях майор.

— К тому времени там уже успели зарезать восемь колонистов. Рул тут же поспешил послать Байарделя с кораблями береговой охраны сурово покарать дикарей и восстановить порядок на острове. Вот почему вторжение нынче утром дикарей на Мартинику застало нас врасплох. Никто даже не успел вовремя поднять тревогу. Они прибывали со всех сторон. Среди них индейцы с Гренады, с Гренадины, с Сент-Люсии… Короче говоря, сюда собрался весь флот местных дикарских племен…

Мари была вне себя от ужаса.

— Выходит, — промолвила наконец она, — Байардель отправился на Гренаду?! И одному Богу известно, сколько он будет отсутствовать, а ведь мы здесь так нуждаемся в нем и в его кораблях! Что и говорить, никак не скажешь, что майор в этой ситуации оказался на высоте!

— Да нет же! — возразил Отремон. — Вы не совсем справедливы. Ведь не мог же майор знать, что замышляют против нас караибы! Повторяю, мадам, за всем этим стоят англичане! Никогда не поверю, что дикари способны на этакую хитрость: заманить нас на Гренаду и тем временем атаковать здесь! Уж поверьте на слово, мадам, будь здесь капитан Байардель, этот сброд никогда не осмелился бы высадиться у нас на острове! Да он приказал бы забросать все эти их челноки из камнеметов! А тех, кто остался бы в живых, мы без труда отправили бы назад, в те края, что отведены для дикарей!

— Но как же вам удалось добраться сюда? — удивилась Мари.

— Поскольку ни один из наших гонцов так и не дошел до замка, я сам вызвался под покровом ночи попытать счастья в последний раз. Дикари были повсюду. Благодаря темноте мне кое-как удавалось прятаться, пока я не наткнулся на целый отряд индейцев. Они напали на меня, своими пистолетами мне удалось уложить двоих. Потом почувствовал, что и сам ранен, но мне удалось укрыться в густых зарослях, и я надолго там затаился. Они пытались меня отыскать, но тщетно, и в конце концов они ушли. Тогда я стал потихоньку пробираться сюда…

Похоже, силы окончательно оставили его, и он замолк.

— Ладно, — снова заговорила она, — а теперь надо непременно снять с вас одежду. Я должна заняться вашими ранами.

Покончив с этим, она спросила:

— И все-таки каковы же замыслы майора? Ведь он командует войсками, это в его распоряжении находятся сейчас все вооруженные силы острова! Не может же он не знать, что мы здесь окружены со всех сторон, пленники собственного замка, надеюсь, он не преминет попытаться освободить нас!

Жильбер покашлял, будто нарочно, чтобы избежать необходимости ответить на ее вопрос, однако Мари снова взялась за свое:

— Нисколько не сомневаюсь, он непременно попытается сделать что-нибудь для нашего спасения! Что за вздор, в самом деле! Ведь не может же быть, чтобы какая-то жалкая сотня дикарей, удерживающая в своих руках дорогу, преградила путь отряду хорошо вооруженных стрелков! Раз вам, Отремон, все-таки удалось пробраться сюда, то для сотни солдат это вообще не составит особого труда!

— Все это так, — возразил Жильбер. — Но ведь главное — это оборона форта. Без сомнения, весьма рискованно лишать его стольких защитников.

— А как же Мерри Рул? Неужели его нисколько не встревожило, что мы почти в когтях у дикарей и их стрелы вполне могут вконец парализовать нашу оборону? Он что-нибудь говорил по этому поводу?

— Ладно, к чему скрывать, — решился наконец Жильбер, окончательно отказавшись от попыток умолчать истинное положение вещей, — когда Рул узнал, что замок в окружении, он воскликнул: «Вот видите! Генерал не захотел меня послушаться! Он предпочел продать Гренаду иноземцу! Теперь пусть сам пожинает плоды! Ведь рано или поздно именно так и должно было случиться…»

— Иноземцу?! — переспросила Мари. — Но ведь мы продали ее французу через посредничество одного шотландца, кавалера де Мобре, вполне достойного дворянина, заслуживающего всяческого доверия.

— Возможно, мадам, кто знает. Однако, судя по всему, Рул так и не простил вам этого, ибо потом добавил: «Если бы они продали этот остров мне, эти индейцы никогда бы и пикнуть не посмели! Никогда! Уж кто-кто, а я-то смог бы их усмирить! Что ж, кто знает, может, все это и к лучшему!..»

С минуту Мари молчала, словно целиком погрузившись в какие-то невеселые мысли.