Чтение онлайн

— Из-за тебя дрались двое мужчин. Как это романтично! — воскликнула Чела.

— Какая романтика, опомнись! А если бы в этот момент вошла мама? — Мариелена была в отчаянии. — Я бы умерла, честное слово. Моя мама не заслуживает этого.

Чела только вздохнула. Она много раз говорила подруге, что Кармела рано или поздно все узнает, нужно быть готовой к этому. Завтра же к ним в дом может явиться Клаудиа. Конечно, Кармела — очень ПРавильный человек и хорошо воспитала своих детей, но она же и поработила их своими жесткими правилами и установлениями.

— Пойми, твоя жизнь — это твоя жизнь. Мать не может тебе помочь, ты сама должна решать, — излагала свою житейскую философию Чела. — Вот, например, Кармела хотела выдать тебя за Хавьера. И ты уступила, хотя не любила его. Мне очень нравится Хавьер, но я рада, что ты порвала с ним, потому что с ним ты была бы несчастной. Кажется, твои возвращаются, Мариелена.

Они услышали голоса за окном и шаги. И вскоре в дом вошли Кармела и Мече с Леоном. Кармела была не в духе, у нее нестерпимо болела голова. Снова ей пришлось смотреть этот ужас боевик с выстрелами и погонями. Но что делать! Не может она оставить Мече наедине с Леоном. Кармела искоса взглянула на подругу дочери. Давно она собиралась поговорить с Челой, никак не могла набраться решимости. Разговор предстоял неприятный. Но и откладывать его больше нельзя.

— Чела! У меня к тебе есть просьба…

Бедная Чела вся сжалась под суровым взглядом Кармелы и приготовилась к недоброму.

— Мне очень больно, Чела, но я прошу тебя больше не приходить в этот дом, — вдруг твердо заявила Кармела, и в комнате воцарилось напряженное молчание. — После того что случилось с тобой, ваша дружба с Мариеленой невозможна. Я воспитала своих дочерей в нравственной чистоте и не хочу, чтобы на них падала тень твоего позора. Ведь вас могут увидеть вместе: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

— Вы считаете, что я — дрянь, сеньора, и могу развратить вашу дочь, замарать ее? — Чела едва сдерживала слезы.

Она вскочила и выбежала вон, чтобы не разрыдаться у всех на глазах. Всем было нестерпимо неловко и тягостно. Даже Леон смотрел на будуюшую тещу с явным осуждением. Но Кармелу не так просто было в чем-то переубедить. Мече боялась матери и никогда бы не посмела и слова сказать ей Наперекор. Но Мариелена не могла промолчать и удержаться от упрека:

— Мама! Как ты могла так поступить? Чела мне как сестра. С ней приключилась беда, а ты так жестоко выгнала ее из дома. Поверь, я ничуть не лучше ее.

— Как ты смеешь так говорить! — возмутилась Кармела. — Ты честная, порядочная девушка. О тебе никто не может сказать ни одного дурного слова. Отныне я запрещаю тебе дружить с Челой и бывать у нее дома.

Все знакомые соглашались, что у Кармелы жесткий характер. Марислепа изумленно смотрела на мать: как зыбка порой граница между жесткими моральными принципами и жестокостью к людям, как легко ее переступить. Твердо глядя матери в глаза, Мариелена сказала:

— Прости, мама, но я не брошу Челу. Я стану навещать ее, когда захочу. Ей сейчас очень тяжело, и как никогда нужна моя помощь и поддержка.

Кармела даже смутилась, в ее глазах мелькнула растерянность. Никогда раньше Мариелена не давала ей такого решительного отпора. Кармела была уверена, что знает своих дочерей до донышка, до последней черточки характера — таких кротких, ласковых, послушных, искренних. Теперь у нее вдруг мелькнула беспокойная мысль — а знает ли она их в действительности?

Роберто был очень честолюбивым молодым человеком. Зависть к богатым и преуспевающим изъела его, как ржа железо. Желание продвинуться, властвовать над людьми сжигало его как огонь. Но природа подшутила, не наделив его в придачу к честолюбию хотя бы маленькой толикой ума. Когда случилось несчастье с Ники, в голове его завертелись планы и замыслы.

— Ты видишь, как сдал Никанор, это полутруп. А если сынка так и не отыщут в море, он вообще окочурится, — говорил он Ненси, единственному человеку, которому мог довериться. — Разве он сможет вести дела? Да он и раньше все делал не так. Почему запретил мне выколотить деньги из этого богатенького сынка — Энди? Помяни мое слово: скоро старикана уберут, и я встану на его место. Настанет мое время, Ненси. И я буду жить в шикарном особняке с бассейном.

Ненси поддакивала ему, но в глубине души не верила в звездцый час своего дружка. Она понимала, что в нем много злобы и мало ума. А Никанор — хитрый, тонкий делец. Ему сейчас вовсе ни к чему портить отношения с Андреасом и вредить его сыну. Но со временем папашу можно будет держать в руках, шантажируя сынком.

Ничего этого Ненси не сказала Роберто, потому что тот не терпел никаких возражений. И еще Ненси решила держать Энди про запас. Как знать, ведь у него водятся деньги, может быть, он возьмет ее на содержание. На Роберто надежды нет.

Когда же Ники нашли и старик быстро вернулся к делам. Роберто даже сник от разочарования. Все его мечтания, похоже, рухнули. Но он уже не мог справиться с собой — его понесло. Он им покажет, на что способен. И тут Роберто сделал опрометчивый шаг — решил действовать самостоятельно. Шеф все тянул и нянчился с Энди, а у Роберто давно руки чесались. Это была его любимая работа — выколачивать деньги. Он входил в азарт, сатанел от удовольствия бить, мучить, запугивать до полусмерти.

Они с напарником выслеживали Энди полдня. Наконец тот остановил машину на пустынной маленькой улочке. И тут же подъехали Роберто с дружком и вмиг скрутили должника. Роберто гордился своими операциями: быстрота и натиск — вот что главное.

— Что вам нужно? Кто вы такие? — вопил Энди, пытаясь вырваться из их цепких рук.

— Ты нам нужен, и ты у нас уже есть, — посмеивался довольный Роберто, запихивая его в свою машину.

Для подобного рода мужских разговоров у них существовало удобное место — заброшенные мастерские на окраине города, куда никто не заглядывая. Туда и привезли Энди и, награждая на каждом шагу тумаками, загнали внутрь. Через минуту Роберто уже восседал на старом верстаке и с наслаждением разглядывал объект над которым предстояло поработать. Энди был уже подвешен за руки к потолку и истошно вопил:

— Я отдам, я все отдам, только не бейте меня! Прошу вас!

Эти крики звучали в ушах Роберто как музыка.

— Не сомневаюсь, что отдашь. Иначе ведь мы тебя прикончим, — ласково говорил он Энди. — Но не забывай, любезнейший, что за это время немалые проценты.

Энди готов был заплатить и проценты. Но Роберто этого было недостаточно. Никанор недаром с брезгливостью отмечал явные садистские намети этого бандюги. Роберто больше интересовал сам процесс выколачивания денег — ужас, унижения жертвы. В такие минуты он чувствовал себя властелином мира, повелителем судеб людских, Наполеоном.

— А ну, ребята, проучите его как следует, чтобы в другой раз неповадно было зажимать денежки, — приказал он, поудобнее усаживаясь на верстаке и приготовившись смотреть на экзекуцию — он больше любил наблюдать, чем исполнять обязанности палача.

Два громилы с готовностью заработали резиновыми дубинками — по груди, животу, спине Энди. Их нужно было не подгонять, а скорее сдерживать, чтобы они не переусердствовали. Энди уже задыхался от крика, но Роберто никак не мог остановить избиение. Глаза его сверкали, губы растянулись в глупую, жестокую улыбку.