Чтение онлайн

«Тедди, – позвала мама откуда-то сверху, – ты плохо себя вёл. Больше ты не будешь смотреть на Энжи, я за этим проследила. Ты такой же, как твой папочка. Мне его тоже поучить пришлось».

Он услышал, как сверху скребут землю, и стал молить о прощении: «Мама, пожалуйста, я не хотел смотреть, прости меня, мама, пожалуйста…»

На лицо ему плюхнулась целая лопата земли, закрыв нос и рот, но руки его были зажаты между могил слишком сильно, чтоб он мог что-то сделать.

«Нужно удержать семью вместе».

Пока мать закапывала могилу, Тедди пытался освободиться; ему хотелось отплёвываться, но полный рот грязи не позволял провести подобные действия. Наверху мать бухтела про дисциплину, и наказание Тедди закончилось удушением, пока из глаз его сочились кровавые слёзы.

15 марта 1988

Night Terrors Magazine

1007 Юнион-Стрит

Шенектеди, НЙ 12308

Брайану Уорнеру

3450 Бэнкс-Роуд № 207

Маргейт, ФЛ 33063

Привет, Брайан,

Благодарю за рассказ «Всё останется в семье». Мне очень понравилась идея, но хотелось бы чего-то более глубокого и сложного. Однако должен сказать, что пишешь ты хорошо, и я бы очень хотел почитать другие твои произведения. Но, Брайан, сперва я бы хотел предложить тебе как можно скорее ознакомиться с тем уникальным жанром прозы, который мы публикуем, оформив подписку на NT. Я могу выслать тебе следующие четыре номера всего за 12 долларов в год, подписка на последующие годы – 16 долларов. Я надеюсь, ты воспользуешься такой экономией – это свыше 35 % от обычной цены – и присоединишься к нашей чёртовой компашке. Если ты серьёзно настроен продать свои работы в NT – гонорары у нас два с половиной цента за слово – то ключом к этому служит хорошее знакомство с журналом.

До скорого,

Джон Глейзер,

Редактор

28 марта 1998

Брайан Уорнер

3450 Бэнкс-Роуд № 207

Маргейт, ФЛ 33063

Джону Глейзеру, редактору

Night Terrors Magazine

1007 Юнион-Стрит

Шенектеди, НЙ 12308

Уважаемый Джон Глейзер,

Благодарю Вас за обнадёживающий ответ. Прилагаю чек за четыре номера NT. С нетерпением жду экземпляров журнала, пока же высылаю Вам три моих новых стихотворения, «Предмет сопротивления», «Витраж» и «Отель Галлюциноген». Надеюсь, это Вам придётся больше по вкусу.

Благодарю за рассмотрение моих предложений, жду свою подписку на Night Terrors Magazine.

Искренне Ваш,

Брайан Уорнер

ПРЕДМЕТ СОПРОТИВЛЕНИЯ

Когда вилка поедает ложку,

а нож порезал

отражённое в тарелке лицо:

обед окончен.

ВИТРАЖ

В деревянной тишине,

преклонив колени, блудники

ждут епитимью, а

идеалисты фальшезубые

бросают монетки на блюдечко,

зажгите свечку за грешников,

зажгите,

пророк самопровозглашенный, метафорами

изъясняющийся протестант

проповедует догму свою диатонически,

чашу опустошая беззастенчиво,

молитесь,

собирайтесь,

сквозь витраж мир красивее,

зажгите свечку за грешников,

и пусть весь мир сгорит

Лицемерие,

Лицемерие,

Лицемерие фактов;

И все сидят, как голодные губки,

Впитывая третичные факты жизни.

ОТЕЛЬ ГАЛЛЮЦИНОГЕН

Лежа в постели, размышляя

Просто о завтрашнем дне,

Гляжу на единственное пустое

Место, замечаю два пронзительных

Глаза, глядящих вверх,

вниз и под всякими странными углами

меня изучающие; и я

чувствую, как взор мой оттягивается прочь

от белого экрана перед

моими глазами и направляется

на восемь пустых пивных банок,

ненароком сложившихся в пирамиду.

И я опускаю веки подумать —

Сколько часов прошло

с момента, как я воздвиг

такую идеальную постройку из банок?

И я ли её создал?

Или наблюдатели?

Открываю глаза, возвращаю взгляд на пирамиду.

Но пирамида уже

превратилась в погребальный костёр, и

лицо там – моё.

Что это за пророчество, которое

приходит ко мне, как рассыльный,

равнодушный, неаккуратный, с посланием,

хочет только признания?

Но я не паду жертвою

такому откровению неуместности,

я не признаю этого извращения

мысли.

Не признаю.

Я швыряю подушку во

внутреннюю могилу, словно спасая свои глаза от ужасного понимания,

и я слышу пустой стук

семи опустошённых банок,

не восьми —

судьба ль оставила

одну стоять?

Зачем сей жестяной солдат

сопротивляется моему

подушечному разговору об аннигиляции?

Затем по какой-то странной, идиотской,

совершенно загадочной причине

эту банку вдруг прорывает на

жалкие рыдания.

Плачет ли он

по ушедшим друзьям и семье

или же по тому что

не с кем размножаться ему?

Они ушли…

Но нет, причина не в этом.

Это дитя плачет по материнской

измене.

Орущий страх покинутости.

И от этого плача, всхлипов, криков

Мёртвые банки воскресают,

глазам не верится,

но этот строй

алкогольных банок поёт

какофонию пустого бунта

моей Доктрине Аннигиляции,

обсуждённой на Встрече

Подушки в Верхах (которая ныне

пропала средь марширующих ног

алюминиевого сплава анархистов).

Боюсь, боюсь я этих

банок, бунтарок-нигилисток.

Как одна подходит – ребёнок-плакса,

страх мой, чую, нарастает,

и строит стену вокруг моей кровати,

стремясь всё заглушить,

но, без сомненья,

плакса заберётся на эту Китайскую,