Марина Цветаева. Письма 1905-1923
Шрифт:
93
Кто такие «Евг. Ив.» и «Собко», не установлено.
94
Датируется по упоминанию сроков отъезда Цветаевой из Тарусы (см. письмо 8-08) и предстоящих экзаменов (см. наст. письмо).
95
По всей видимости, Цветаева ссылается на фразу из письма 5-08, которое послужило причиной ее эпистолярной размолвки с адресатом.
96
Возможно, речь идет о стихотворении, упомянутом в письме 8-08:
«Написала одни стихи — настроение и мысли в вагоне 21-го июля, когда я уезжала из Орловки. Прислать?»
97
Ср. вспоминания А.И. Цветаевой:
«Иногда — и все чаще - мы шли в синематограф. От картин тех лет в памяти — светлый туман. Каждый наш поход туда погружал нас в романтику, обогащал еще одной печалью, трагедией еще чьей-то судьбы» (Цветаева А. стр. 270).
Увлечение кинематографом сохранилось у Цветаевой на всю жизнь.
98
М. и А. Цветаевы были в те годы большими любительницами приключений, мистификаций, шутливых розыгрышей и т. п. О других мистификациях М. Цветаевой тех лет см.: Цветаева А. стр. 238–240, 301–302; Воспоминания. стр. 18, 50.
99
O том. что М. Цветаева в те годы вела дневник, до сих пор было известно лишь из воспоминаний ее бывшей гимназической подруги В.К. Перегудовой (Генерозовой). Вот что она писала по этому поводу:
«…дневник свой она [Цветаева] начала вести с самого раннего детства, когда она жила с матерью в Италии, в Нерви. <…> Я перечитала тогда все толстые клеенчатые тетради (ее детские дневники), которые Марина постепенно перетаскивала мне <…> Меня поражало, когда я читала ее детские записи, как мог маленький ребенок так осмысленно, почти по-взрослому, описывать свою жизнь, то есть свои радости, горести, игры и шалости, обиды, наказания и прочие детские переживания. В основном же, как в дневниках (уже более старшего возраста), так и в своих письмах, Марина скупо описывала какие-нибудь события из своей жизни, а больше в них было размышлений и рассуждений на самые разнообразные темы» (Воспоминания. стр. 25).
Дневники Цветаевой времен ее отрочества и ранней юности не сохранились.
100
Миша — Михаил Семенович Монахов (1890-?), сын сторожа тарусской богадельни и расположенной рядом с ней цветаевской дачи «Песочное». О его семье и о дружбе с ним сестер Цветаевых см.: Цветаева А. стр. 238–240, 263–264. Выведен «рыцарем» младшей сестры в посвященном ей стихотворении VI. Цветаевой «Лесное царство» (Таруса, 1908, сб. «Вечерний альбом»). Дружба эта оборвалась по причине переезда семьи Монаховых в Серпухов после лета 1908 г.
101
В письме 8-08 от 13 августа 1908 г. Цветаева писала:
«А „больные“ вопросы, Вы правы, теперь не следует затрагивать, лучше когда-нибудь потом».
102
Речь идет о письме 6-08.
103
Ср. с фразой из письма 5-10:
«Я когда-то заметила в Вас искорку».
104
Лёва. — По-видимому, имеется в виду Лев Николаевич Липеровский (1887–1963), брат будущего мужа Софьи Юркевич. Сын священника, в 1907–1913 гг. — студент медицинского факультета Московского университета, затем земский и военный врач; участник московских религиозных кружков. После революции вступил в Братство Св. Алексия, был посвящен патриархом в чин «благовестника». Эмигрировал в Шанхай. Впоследствии жил во Франции, где стал активистом Русского христианского движения, принял священство (умер в сане протоиерея).
105
Речь идет о письме 7-08.
106
«Пожалейте меня!». — Со временем эта любовная формула изменилась на: «Пожалеть тебя!» (см. стихотворение 1916 г. «Не сегодня-завтра растает снег…»; СС-1). См. также письмо 6-16:
«Я так стремительно вхожу в жизнь каждого встречного, так хочу ему помочь, „пожалеть“…»
107
Ср. позднейший отзыв М.Л. Слонима о Цветаевой:
«Одна голая душа. Даже страшно!» (письмо от 7 апреля 1929 г. в кн.: Письма к Анне Тесковой. стр. 110).
108
В письме от 13 августа 1908 г. М. Цветаева спрашивала корреспондента: «Как же Вы решили насчет университета?» Юркевич поступил в 1907 г. на медицинский факультет, в 1908/09 учебном году обучался на историко-филологическом факультете, затем с 1910 г. он снова числится студентом медицинского факультета (ежегодные «Алфавитные списки студентов Императорского Московского университета»).
109
См. коммент. 2 к письму 4-08.
110
Датируется по черновику письма Юркевича, полный текст которого приводится в предисловии к публикации в «Новом мире». Возможно, его содержание имеет отношение к данному письму Цветаевой и упомянутому в нем инциденту.
Письма и стихи шестнадцатилетней Марины Цветаевой к Петру Юркевичу — это типично цветаевский эпистолярный роман. Поразительно, что из всех ответов Юркевича судьба сохранила черновик одного-единственного, притом того самого, которое и требовалось, чтобы роман получился именно цветаевским. Вот это письмо:
«Марина, Вы с Вашим самолюбием пошли на риск первого признания, для меня совершенно неожиданного, возможность которого не приходила мне и в голову. Поэтому отвечать искренне и просто на Ваш ребром поставленный вопрос, если бы Вы знали, как мне трудно. Что я Вам отвечу? Что я Вас не люблю? Это будет неверно. Чем же я жил эти два месяца, как не Вами, не Вашими письмами, не известиями о Вас? Но и сказать: да, Марина, люблю… Не думаю, что имел бы на это право. Люблю как милую, славную девушку, словесный и письменный обмен мыслями с которой как бы возвышает мою душу, дает духовную пищу уму и чувству. Если бы я чувствовал, что люблю сильно, глубоко и страстно, я бы Вам сказал: люблю, люблю любовью, не знающей преград, границ и препятствий, ты мое счастье, моя радость, жизнь мою превратишь в царство любви. Но чувствую: сказал бы сейчас этой фразой, а не делом, и в скором времени сплоховал бы каким-нибудь позорным образом. Вот Вам мой ответ правдивый, честный и искренний (но не страстный).
Любящий Вас, преклоняющийся перед Вашей сложной, почти гениальной натурой и от души желающий Вам возможного счастья на земле. Ваш П.Ю.»
(Впервые — Московский комсомолец. 1994. 22 нояб.)
111
С.И. Юркевич. См. коммент. 15 к письму 2-08. Письмо к нему Цветаевой, о котором идет здесь речь, не сохранилось.
112
Датируется по содержанию письма Юркевича (см. коммент. к письму 12–08).