Чтение онлайн

Загадываю сейчас на тебя по «Джулио Мости» — драматической фантазии в 4-х дейст<виях> с интермедией, в стихах. Сочинение Н.В., 1836 г. [240]

1. Твое настоящее:

Чем оправдаешь честного Веррино?

2. Твое будущее:

Я у него была: он предлагал

Какую-то свободную женитьбу.

Не моя вина, что выходят глупости!

Загадываю Лиле

1. Ее настоящее:

И отпусти ей грех, когда возможно.

И просвети ее заблудший разум,

Но не карай несчастную!

2. Ее будущее:

И может быть, вдвоем гораздо больше

Найдешь источников богатства.

1. Верино настоящее:

Готова ль ты свое оставить место

И домом управлять?

2. Верино будущее:

Что за история! Совсем одета

Так рано! Не спала, — постель в порядке…

Максинька, об одном тебя прошу: никого из людей не вталкивай в окно сестрам, к<а>к - помнишь? — втолкнул меня. Мне это будет страшно обидно. М<ожет> б<ыть> ты на меня за что-н<и>б<удь> сердишься и тебе странно будет читать это письмо, — тогда читай всё наоборот.

МЦ

Адр<ес>: Усень-Ивановский завод. Уфимской губ<ернии>, Белебеевского уезда, Волостное правление, мне.

P.S. Пиши скорей, почта приходит только два раза в неделю и письма идут очень долго.

Скажи Елене Оттобальдовне, что я очень, очень ее люблю, Сережа тоже.

Впервые — ЕРО. стр. 166–168 (публ. В.П. Купченко). СС-6. стр. 49–51. Печ. по НИСП. стр. 105–107.

25-11. В.Я. Эфрон

Усень-Ивановский завод, 4-го авг<уста> 1911 г.

Милая Вера, привет от милой Марины. Она с утра до вечера откармливает Сережу всякой всячиной и, вычитав недавно, что в Турции жены султана едят рис, чтобы потолстеть, начала пичкать его (Сережу) рисом. Иногда она вспоминает Макса и стих Гумилева: «Я хочу к кому-нибудь ласкаться, К<а>к ко мне ласкался кенгуру!» [241] — и вспоминает тогда Вас. Никто никогда не сумеет т<а>к тереться о ее плечо и подставлять ей свое, к<а>к Вы. В этом она уверена. Марина, если Вера позволит, целует Веру.

МЦ

Впервые — НИСП. стр. 108. Печ. по тексту первой публикации. Написано на видовой открытке «Белебей. Усень-Ивановский завод. Вид на гору Мысайку».

26-11. М.А. Волошину

Усень-Ивановский завод, 4-го августа 1911 г.

Милый Макс,

А когда ты мне (запустил) попал мячиком в лицо, я тебе прощаю. Мы сейчас шли с Сережей по деревне и представили себе, к<а>к бы ты вышел нам навстречу из-за угла, в своем балахоне, с палкой в руках и начал бы меня бодать. А я бы сказала: — «Ма-акс! Ма-акс! Я не люблю, когда бодаются!» Теперь я ценю тебя целиком, даже твое боданье. Но т<а>к к<а>к это письмо слишком похоже на объяснение в любви, — прекращаю.

МЦ

P.S. Жму твою лапу.

Жму, ценю, прощаю! Жми, цени, прости!

Твой С. Э.

<Рукой М.И. Цветаевой: >

Это письмо написано до твоего, 10 дней т<ому> назад.

Впервые — СС-6. стр. 52 (с указанием датировки: 14 августа). Печ. по НИСП. стр. 109.

Написано на видовой открытке: «Усень-Ивановский завод (Уф<имской> губ<ернии>). Посадка хвойных дерев».

27-11. М.А. Волошину

Усень-Ивановский завод,

11-го августа 1911 г.

Милый Максинька,

Одновременно с твоим лясым [242] письмом, я получила 2 удивительно дерзких открытки от Павлова [243], друга Топольского [244].

Мое молчание на его 2-ое письмо он называет «неблаговидным поступком», жалеет, что счел меня за «вполне интеллигентного» человека и радуется, что не прислал своих «произведений».

Я думаю отправить ему в полк открытку такого содержания:

«Милостивый Государь, т<а>к к<а>к Вы, очевидно, иного дамского общества, кроме лошадиного, не знаете, то советую Вам и впредь оставаться в границах оного.

На слова, вроде „неблаговидный поступок“ принято отвечать не словами, а жестом».

— К<а>к хорошо, что лошадь женского рода!

С удовольствием думаю о нашем появлении в Мусагете втроем и на ты! Ты ведь приведешь туда Сережу? А то мне очень не хочется просить об этом Эллиса.

Спасибо за письмо, милый Медведюшка. Меня очень обрадовало твое усиленное рисование. Сережу тоже, — по какой чудной картине ты нам подаришь, — с морем, с горами, с полынью! Если ты о них забудешь при встрече в Москве, ты ведь позволишь нам напомнить, — Vous rеfraichir la mеmoire? {24}

Сережа готовит тебе сюрприз, я …мечтаю о твоих картинах, — видишь, к<а>к мы тебя вспоминаем!

Макс, я сейчас загадала на тебя по Jean Paul'y и вот что вышло: «Warum erscheinen uns keine Tierseelen?» {25}

Доволен?

Довольно глупостей, буду писать серьезно. Сперва о костюмах: у меня с собой только серая юбка, разодранная уже до Коктебеля в 4-ех местах. Я ее каждый день зашиваю, но сегодня на меня упал рукомойник и разодрал весь низ. Мы и его и ее заклеили сургучом.

— Во-вторых о Сережином питании: он выпивает по две бутылки сливок в день, но не растолстел.

— В-третьих о моей постели: она скорей похожа на колыбель, притом на плохую. В середине ее слишком большое углубление, т<а>к что, ложась в нее, я не вижу комнаты. Кроме того парусина рвется не по часам, а по минутам. Стоит только шевельнуться, к<а>к слышится зловещий треск, после к<оторо>го я всю ночь лежу на деревяшке.

— В-четвертых о книгах: я читаю Jean Paul'a, немецкие стихи и Lichtenstein [245]. Представь себе, Макс, что я совсем не изменилась с 12-ти л<ет> по отношению к этой книге.

Жду письма с Мишиным дуэлем [246], Спящей Царевной, названием и описанием предназначенных нам картин, всем, что не лень будет описать — или не жалко.

Спасибо за Гайдана, 4 pattes {26} и затылок [247]. А когда ты в меня мячиком попал, я тебе прощаю.

МЦ