Чтение онлайн

_____

Из Совр<еменных> Зап<исок> ушла — вежливо и громогласно — за публичное обвинение Вишняком [1297] (одним из редакторов) — Вёрст — в погромности [1298]. О «Возрождении» и «Посл<едних> Новостях» нечего и говорить, «Дни» давно кончились. Не печатаюсь нигде. Из всей загран<ичной> печати — Воля России, пребывшая верной, и Вёрсты, между нами зависящие (говорю о существовании их) исключительно от доброй воли, вернее самоволия Св<ятополк->Мирского, достающего на них — по фунту, по два — деньги у англичан. Очень капризен, временами ГРУБ (перепечатка во II № омерзительной Москвы Белого и Алданова — Тынянова, всеми читанного, дело его рук [1299]. Иначе — к черту Вёрсты! Между нами!)

Но — неожиданное везение. Нашелся издатель [1300] для моей последней (1922 г. — 1925 г.) книги стихов, большей частью возникшей в Чехии. (Чехия минус два первых берлинских месяца.) Издатель, очень любящий мои стихи и хотящий, чтобы они были. Книга (ТОЛЬКО ВАМ!) называется ПОСЛЕ РОССИИ — хорошо? Я в этом названии слышу многое. Во первых — тут и слышать нечего — простая достоверность: все — о стихах говорю — написанное после России. Во-вторых — не Россией одной жив человек. В-третьих — Россия во мне, не я в России (Сережины слова [1301], уходя на Дон. NB! Для нас Россия была Москва). В-четвертых: следующая ступень после России — куда? — да почти что в Царство Небесное!

А в общем название скромное и точное.

О книге никому ни слова (выйдет осенью!) — СГЛАЗЯТ. Здесь никому не говорю.

_____

Живем вблизи большого мёдонского леса, наша Avenue Jeanne d'Arc в него входит. Но к сожалению, окраина леса заселена семьями и парочками, а дальше, с Муром, круто. Нужно идти по крайней мере полчаса, чтобы обрести лес. Полчаса моих — с Муром полтора часа. В Чехии было лучше.

Мур очень большой, говорит — все для него необходимое, кудрявый, красивый, толстый, ловкий, — изящный медведь. Одолевает живостью, весь день погоня за ним по всем комнатам. Всё трогает и присваивает. В общем — настоящий здоровый (тьфу, тьфу, не сглазить!) ребенок, была бы няня — все было бы просто. Але няня не была нужна — были. Муру необходима — не будет. Ласков, не терпит расставаний, отца любит больше всех. Первая его самостоятельная фраза была: «Налоду масса» с — через несколько дней — прибавлением — «дени мало» (Народу масса, денег мало). Этим встречает, занимает и провожает всех чужих.

_____

Слишком много черной работы и людей. Вот мой вздох. Все утра пропадают: 4 раза в неделю рынок, нельзя пропускать. Остальные три — случайность насущных и насущность случайных дел. Кроме утренней еды всем и готовки обеда — ну, белье сосчитать, ну — выстирать, ну — срочно зашить, много — ну. Аля очень помогает, но от природы медленна, это часто раздражает. В общем хорошая здоровая красивая девочка — очень красивая, хорошеет день ото дня. Уже почти с меня ростом, будет больше.

Не учится. Когда есть время — читает.

— О распорядке дня. После завтрака — (около часу) — прогулка с Муром приблизительно до четырех, в 4 <часа> все опять хотят есть — кто хочет, кто должен — так, до 5 ч<асов>, а в 5 ч<асов> — только сядешь за тетрадку — какой-нибудь гость, всегда редкий (п<отому> ч<то> знакомых — туча!) — даже сердиться нельзя. Нужно кормить, в 7 ч<асов> обед, а потом чай, а потом Мур идет спать, а потом я уже больше ничего не могу и не хочу. День раздроблен, сплошные «фрагменты».

За зиму написала — меньше половины Федры, письмо к Рильке (поэма), прозу о Рильке: ТВОЯ СМЕРТЬ (около двух листов), которую и предлагаю Вам для перевода. Содержание: о соседстве могил, — рассказ о смерти M-elle Jeanne Robert — рассказ о смерти русского мальчика Вани — попытка истолковать смерть Рильке. Лирическая проза. Вещь будет переведена на франц<узский> и на немецкий, была бы счастлива, если бы Вы перевели ее на чешский [1302]. Вещь вне-национальная, н-а-д-национальная. Пойдет в след<ующем> № «Воли России», пришлю уже в корректуре. Кажется — хорошая вещь. Ведь Россия на смерть Рильке ничем не ответила, это был мой долг. (Россию он любил, как я Германию, всей непричастностью крови и свободной страстью духа.) В предпоследнем письме его вопрос: как слово «Nest — in Deiner Sprache, die so nah ist, alle zu sein»… {290} [1303]

Поэма к нему пойдет в № III Верст.

(Сейчас, кстати, жду его секретаршу, русскую, работавшую у него два последних месяца его жизни [1304]. Боюсь только — судя по ее письмам — простовата. У меня впечатление, что для нее Р<ильке> просто большой поэт и хороший человек. — Напишу).

_____

У нас, дорогая Анна Антоновна, очень похожие жизни: сплошной черновик. И очень похожие — другие жизни, те. Проще: и здесь и там живем одной жизнью, здесь начерно, там набело. Прага или Париж — неважно. Впрочем, ЯВНО предпочитаю Прагу. В Париже нужно жить Парижем, иначе ты в нем и он для тебя бессмыслен. Кроме того, Париж — рассредоточен, с архипелагом сердец, у Праги же один центр — рыцарь. (Показательно для современной Праги, что он под мостом! Мы с Вами тоже под мостом!) Моя мечта (пока несбыточная) когда-нибудь приехать к Вам погостить: побыть собой. Мы бы с Вами бродили по Праге и непременно проехали бы в глубь страны, в дичь.

Да! у меня в книге будет только два посвящения: одно Пастернаку, другое (весь цикл) Вам. Оно уже переписано и на днях пойдет в набор. Какой — пока не скажу [1305]. — Мой самый любимый и совершенно связанный с Вами. —

Целую Вас от всей души, люблю, помню, жду.

М.Ц.

С<ергей> Я ковлевич > шлет Вам всем сердечный привет и память. Он говорит, что Вы его принимали, как родного. Здоровье С<ергея> Я<ковлевича> плохо, очень кашляет, выглядит ужасно. Кроме того — печень.

У нас в лесу дикие гиацинты — синие. Большие, с сильным запахом. Аля приносит охапками!

<Приписка на Алином письме:>

Только что получен ваш подарок. Спасибо от всего сердца! Благодарить подробнее — смущаюсь, прочтите все ненаписанное. Сердечный привет Вашим.

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 50–52 (с купюрами). СС-6. С. 356–358. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 60–65. С уточнениями по: Письма к Анне Тесковой, 2009. С. 86–88.

27-27. Б.Л. Пастернаку

<7–8 мая 1927 г.>

Дорогой Борис. Твое письмо я получила 7-го мая, в розовую грозу. Пришло на четвертый день. Звучит, как ответ на мое, но — по срокам — мое (то) ответ на твое. Ты пишешь «писать лирические стихи, когда их ждут и есть на них право», а я — в том — пишу: не жду от тебя лирики, нужен перерыв и т.д. Но в том письме я тебя звала, а в этом ты не едешь, это уже разминовение: точная жизнен<ная> последоват<ельность>, норма дней: в порядке дней.

Ну, что ж Борис, будем с тобой воскрешать германских романтиков, нет — рыцарей, нет — соверше<ннее> — мифы <вариант: песни>. [Троянская война длилась — сколько? Это все-таки из всех — наличест<вующих> и] Эпос. Кримгильда сколько лет ненавидела и готовила месть! [1306] Столько же лет готова любить. Только, просьба, все-таки на этом свете, чтобы не вышло Орфея и Эвридики (достовернейший из мифов) [1307]. <Под строкой: все равно кто — за кем>. Не ссылай, не досылай меня на тот свет, раз мне нужно жить (дети). Да, Борис, не думал ли ты, что боги оборот Орфея предвидели и посему разрешили. А в этом повороте — что: любовь или простое мужское (в пред<ставлении?> Орфея) нетерпение. Мало любил, что повернулся. Или много любил? Ты бы не обернулся, Борис, но ты бы не за мной пришел, ко мне. Эвридика ведь старше, как же тащить ее снова на поверхность — Handflache {291} — любви (земли). Но всё это ты знаешь.