Чтение онлайн

Мне очень совестно беспокоить Вас, особенно в неурочный срок.

Видела Д<митрия > П<етровича> <Святополк-Мирского>, который заверил, что Вы были в Лондоне и вернулись. — Когда увидимся? — Есть ряд забавных рассказов по линии Мирский — Бунин [1444].

Целую Вас.

МЦ.

Впервые — Русская газета. С. 12. Печ. по тексту первой публикации, сверенной с копией с оригинала.

53-27. <М.Л. Слониму>

<Август 1927 г.> [1445]

Пишу после странного сна, во сне, потому что еще плохо проснулась. (Второй ночи).

Забыла на базаре два яйца (так было утром), иду за ними, на базаре нет, церковь (хотя в углу еще фрукты и часть лотков не разобрана). Русская. Ждут службы. Пока я хожу между оставшимися лотками, церковь быстро наполняется и, не успела я еще выйти, какой-то старичок громко, по-русски, читает молитву. Большой каменный двор, как в Министерстве. Автомобиль. Боюсь. Подхожу к какому-то чужому молодому человеку: «Боюсь. Переведите меня». Берет меня за руку — у кисти, крепко — ведет. Я говорю: «Такой страшный случай». — Какой? С кем? — Напряженно думаю — не могу вспомнить имени. Наконец, неуверенно: с молодым князем Шаховским. Рассказываю (о Вас) — все, каждый жест, точно видела и: «после этого ушел в монахи» [1446]. И, поправляя: нет, до этого. Очевидно — не он. (Ходим взад вперед по двору, он все держит за руку, ведет). Наконец: — «Господа! Совсем не Шаховской — Слоним. — Кто это? — Мой бывший друг, Вы не устали слушать?»

…Подходит какой-то военный, типа времен Керенского. — «Вас хочет видеть А<лександр> Ф<едорович>». — Сейчас не могу. — Говорю дальше — начало — середину — конец — всю правду. О Вас <мне, о Вас> Вас. Чувствую, взволнован. Я: «Каждый раз, когда буду бывать здесь, вы меня будете переводить». (В <нрзб.> от рассказа о Вас, уже родные).

Подходит военный царского времени, молодой, наглый, румяное лицо с усиками, красивый, <нрзб.> — «Дальнейшее пребывание здесь Вам воспрещается». — Почему? — Вы мешаете другим молиться. — Да ведь это же церковный двор. — Все равно! — И сама церковь только что была базаром. — Повторяю, Вы уйдете. — Ваша фамилия? — Полковник Бунин [1447].

Здесь просыпаюсь.

Друг, ряд щемящих совпадений.

12-го (число помню) я, в первый раз за восемь месяцев, в первый раз после его женитьбы виделась с героем Поэмы Конца [1448]. Мы переходили какую-то буйную площадь, и я — впервой за годы! — без страха. И подумала: «Только с этим не боюсь. Вера в руку. Давно не люблю (остался — на тех мостах), но в руку (ведение) верю.» 12-го — в 6–7 ч<асов> вечера. (Милый, как мой страх перед автомобилями не остерег Вас — раз навсегда? Разве есть во мне — не вещее?!)

Другое: служба (церковная, во сне) двоилась: Введение и Вознесение. (Введение — вводить — водить). А Вознесение — пусть Вам от этого будет лучше — конечно ее вознесение, души, в которую Вы же верите? Я не от православия (окружена!) не от католицизма (окружена) от самой сущности души, вне церкви — как птицы возносятся.

Да, еще! Когда меня <не окончено>

Печ. впервые. Черновик письма Цветаевой записан в ее тетради (РГАЛИ. Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 20).

54-27. П.П. Сувчинскому

Дорогой Петр Петрович,

Пишу Вам по свежему следу. Если Вы серьезно можете добыть мне 500 фр<анков> под Федру — давайте и берите. С «Современными <3аписками»> еще не поздно, ибо аванс еще не получен [1449]. Но уверены ли Вы — не очередная ли прихоть М<ир>ского! — что № IV Верст — будет? [1450] Меня бы такой долгий срок даже устраивал — если, положим, от сего дня через 6 месяцев — не было бы беспокойства: а вдруг не кончу?

Деньги мне нужны к отъезду, т.е. не позднее 5-го {317}. Обдумайте хорошенько. И ответьте скорее.

МЦ.

26-го авг<уста> 1927 г., четверг.

_____

Убеждена, что приедете на Океан [1451], — из чистого сочувствия ко мне. В конце сентября, а? Откроем прогулку с очередным ослом. В начале Октября, — а?

Впервые — Revue des Etudes slaves. С. 218. СС-6. С. 324–325. Печ. по СС-7.

55-27. Б.Л. Пастернаку

<Конец августа 1927 г.>

<Борис>! Каждая кассирша, каждая телефон<истка> счастливее меня, п<отому> ч<то> у нее есть время на работу, и это время — священно <вариант: неприкосновенно> под покровит<ельством> закона. А у меня нет, на всё есть, кроме…

Моя работа, т.е. мой заработок — последнее, с чем я и окружающие считаются, просто не в счет.

Борис, у меня нет ни друзей, ни денег, ни свободы, ничего, только тетрадь. И ее у меня нет.

За что? —

Впервые — Души начинают видеть. С. 380. Печ. по тексту первой публикации.

56-27. Б.Л. Пастернаку

<Конец августа 1927 г.>

Дорогой Борис. Как это может быть, что после такого чудного чувства люди могут выносить друг друга не-чудных, вне этого чуда — без.

Как это может быть, чтобы такое чудное чувство не распр<остранялось> потом на всё, как оно может остав<аться> в пред<елах> <оборвано>

Нужно только осмысл<ить> его <оборвано>

Как такое чувство локализировать, не распростр<анить> его на всё.

[Как может, человек, бывший богом, неминуемо становящийся богом]

Человек обрекается им на божественность.

Как после него не понимать стихов, смерт<и>, всего, куда он девал это знание <оборвано>

Впервые — Души начинают видеть. С. 380–381. Печ. по тексту первой публикации.

57-27. C.H. Андрониковой-Гальперн

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

30-го августа 1927 г.

Дорогая Саломея,

Я свинья, целое стадо, м<ожет> б<ыть> и евангельское. Но — 1) корректура книги 2) судорожная переписка с Асей 3) приготовления к ее приезду 4) приготовления к нашему отъезду — и все очередное, т.е. стирка, варка, жарка, прогулки и — жара, новорожденная, правда, но богатырская.