Чтение онлайн

МЦ.

Впервые — Письма к Константину Родзевичу. С. 111. Печ. по тексту первой публикации.

89-27. К.Б. Родзевичу

<Без даты> [1596]

Дорогой Радзевич!

Сегодня чудный уютный дождливый день — для дома. Приходите — либо обедать (12 1/2 — 1 ч<ас>) либо, если обедаете в городе, по возвращении из оного — ужинать (часам к 7-8-ми). Сегодня мы с Алей сиротствуем, ни С<ережи>, ни Вашей общей тени, одни мы с Муром.

Итак, жду, ждем.

Ц

На обед макароны и corned-beaf {360}, на ужин — они же.

Впервые — Письма к Константину Родзевичу. С. 179. Печ. по тексту первой публикации.

90-27. A.A. Тесковой

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

12-го декабря 1927 г.

Дорогая Анна Антоновна, на днях (уезжает в среду) у Вас будет, с маленькой Рождественской посылочкой, П.П. Сувчинский, вождь евразийства. Постарайтесь побеседовать с ним на его тему, — он очень разносторонен, но ко всему другому сейчас либо равнодушен, либо пристрастен, а — чем стихи, скажем, под евразийским углом, лучше Евразийство в упор. Оба выиграете. О С<ув>чинском (а есть что!) напишу после Вашей встречи с ним, в ответ на Ваши впечатления. Предупреждаю: крупнейшая фигура эмиграции.

Скоро Рождество. Я, по правде сказать, так загнана жизнью, что ничего не чувствую. У меня — за годы и годы (1917 г. — 1927 г.) — отупел не ум, а душа. Удивительное наблюдение: именно на чувства нужно время, а не на мысль. Мысль — молния, чувство — луч самой дальней звезды. Чувству нужен досуг, оно не живет под страхом. Простой пример: обваливая 1 1/2 кило мелких рыб в муке, я могу думать, но чувствовать — нет: запах мешает! Запах мешает, клейкие руки мешают, брызжущее масло мешает, рыба мешает: каждая в отдельности и всё 1 1/2 кило вместе. Чувство, очевидно, более требовательно, чем мысль. Либо всё, либо ничего. Я своему не могу дать ничего: ни времени, ни тишины, ни уединения: я всегда на людях: с 7 ч<асов> утра до 10 ч<асов> вечера, а к 10-ти ч<асам> так устаю, что — какое чувствовать! Чувство требует силы. Нет, просто сажусь за штопку вещей: Муриных, С<ергея> Я<ковлевича>, Алиных, своих — 11 ч<асов>, 12 ч<асов>, 1 ч<ас> — С<ергей> Я<ковлевич> приезжает с последним поездом, короткая беседа — и спать, т.е. лежать с книгой до 2 ч<асов>, 2 1/2 ч<аса> — хорошие книги, но я бы еще лучше писала, если бы —

Виновата (виновных нет) м<ожет> б<ыть> и я сама: меня кроме природы, т.е. души, и души, т.е. природы — ничто не трогает, ни общественность, ни техника, ни-ни — Поэтому никуда не езжу: ску-учно! Профессор читает, а я считаю: минуты до конца. — К чему? — Так и сегодня: евразийская лекция о языковедении. Кажется — близко? Только кажется. Профессор (знаменитость) все языки ведет от четырех слов [1597]. Когда я это услышала, я сразу отвратилась: ничто четное добра не дает. А рифма? Рифма есть ТРЕТЬЕ!

Так и не пошла, и сижу между чулком и тикающим будильником.

Как я хочу в Прагу! — Сбудется?? Если даже нет, скажите: да! В жизни не хотела назад ни в один город, совсем не хочу в Москву (всюду в России, кроме!), а в Прагу хочу, очевидно пронзенная и завороженная. Я хочу той себя, несчастно-счастливой, — себя — Поэмы Конца и Горы, себя — души без тела всех тех мостов и мест. (NB! Вот и стихи:

Себя — души без тела

Всех тех мостов и мест.

Где я ждала и пела,

Одна как дух, как шест.

Себя — души без тела

Всех тех мостов и мест.

Так когда-то писались стихи, не писала (отдельных) с 1925 г., мая — месяца [1598]. Маяться — мой глагол!

_____

Как я хотела бы с Вами — по Чехии! B-глубь! (Знаю, что совсем несбыточно!) После Праги — (Города — ПРИЗРАКА) — в природу. Неужели дело в деньгах, которые — были или не были — презирала. Да, будь деньги! Учителей и книг — Але, образцовую няню — Муру, квартиру с садиком, а себе? Каждый день писанье и раза два в год — отъезды, первый — к Вам. Недавно мне кто-то сказал, что мои прежние русских сто тысяч равнялись бы миллиону франков [1599]. — Звук. —

_____

Кончила Федру. Писала ее около полугода, но ведь пишу в день 1/2 ч<аcа>, много — час! Очень большая, больше Тезея. Тезей задуман трилогией: Ариадна — Федра — и написанной быть имеющая — Елена. Не знаю, куда сдам. М<ожет> б<ыть> в Совр<еменные> Записки. Сейчас занята общей чисткой и выправкой, много недавшихся мест. — Справлюсь. — Держит меня на поверхности воды конечно тетрадь.

____

До свидания! Думайте обо мне на пражских мостах и уличках (неулицах!). Может быть все-таки когда-нибудь вместе?

М.Ц.

Мур каждый день гуляет в Вашем чудном голубом костюме, — голубой медведь.

<На полях:>

Не привлечь ли к устройству моего вечера в Праге В.Ф. Булгакова? Он очень деятельный. И хороший друг. Если захочет — сможет.

P.S. Прочтите, пожалуйста, прилагаемое письмо к нему [1600] и перепишите или передайте возможно скорее. Не знаю его адреса.

P.S. Очень важно, чтобы Валент<ин> Фед<орович> вовремя получил письмо и успел передать Вам вещи (маленький пакет) для Сувчинского.

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 56–58 (с купюрами). СС-6. С. 362–363. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 74–77.

91-27. В.Ф. Булгакову

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

12-го декабря 1927 г.

Дорогой Валентин Федорович,

Я Вас не забыла, Вы одно из самых милых мне воспоминаний в последних Вшенорах, из которых Вы — кажется — уехали? Адреса Вашего не знаю, потому пишу на Анну Антоновну [1601].

Что Вам рассказать о себе, о нас? Начнем с нас: Мур огромный, все говорит, рост и вес пятилетнего (покупаю на французские «six ans» {361}), разум по возрасту, а возраст 2 г<ода> 10 мес<яцев>. Красивый, кудрявый, отчаянный. Белокур и бедокур. Настоящий мальчик. Игрушки: «машина» (автомобиль), поезд, палки, полное отсутствие женственного начала. Поэта не выйдет. Не горюю.

Але четырнадцать лет, выше меня, крупная, красивая, спокойная, очень гармоничная. Недавно поступила в школу рисования, за месяц большие успехи, даровита и любит.

С<ергей> Я<ковлевич> весь в евразийстве. Житейские ресурсы — игра в к<инематогра>фе, но скромен, горд — зарабатывает мало: с 6 1/2 до 6 ч<асов> — 40 фр<анков>, из к<отор>ых 7 на обед и 5 на дорогу, итого 28 фр<анков>. А мог бы, по данным, 100. Выступления раза два, три в неделю, но фильм («Жанна д'Арк») кончается, и что будет дальше — неизвестно. Хорошо бы: другой фильм [1602].

О себе. Написала во Франции поэмы: «С моря», «Попытка комнаты», «Лестница», «Письмо к Рильке» [1603] (будет в № III «Верст»), «Поэма воздуха» и ныне кончила II ч<асть> «Тезея» — «Федру». (Задумана трилогией: «Ариадна» — «Федра» — «Елена».)