Чтение онлайн

876

Цветаева решала вопрос о выборе места жительства во Франции. К тому же не исключалась возможность вынужденного возвращения в Чехословакию из-за опасности потерять писательскую стипендию. В уже упомянутом письме А. Эфрон с огорчением писала: «Мы скоро вероятно поедем в Чехию, из-за маминого иждивения. Мне жалко уезжать!»

877

Эта статья В.Б. Сосинским так и не была написана, несмотря на его намерения.

«Я слышал только раз „Поэму Горы“. Признаюсь, глупый — ухватил немного — ударили только те места, которые уже слишком ударяют. И вот только вчера — по корректуре — прочел сам. Прочел раз, два. <…> Это лучшее, что у М<арины> И<вановны> — нет больше, — после „Двенадцати“ — ни у кого подобного не было! Как я рад, что это, наконец, открылось мне. Я хочу написать об этой поэме <…> С Алей я поделился начерно, с Тобой и М<ариной> И<вановной> — начисто…» — писал Сосинский Ариадне Черновой в мае 1926 г. (Архив составителя).

878

Датируется по содержанию. Черновик письма Цветаевой записан в ее тетради (РГАЛИ. Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 13). Письмо написано, вероятнее всего, в мае 1926 г., между набросками «Поэмы Лестницы» и представляет собой ответ на письмо Гиппиус. Хроника событий, связанных с возможным обменом письмами между ними, берет свое начало с момента выхода в конце апреля журнала «Благонамеренный» (№ 2) со статьей Цветаевой «Поэт о критике». Публикация вызвала целый ряд враждебных выпадов против поэта в эмигрантской печати. См. письма к A.A. Тесковой от 9 мая и 8 июня 1926 г. и коммент. 1 и 2 к последнему. Что же касается конкретно Зинаиды Гиппиус, то в контексте статьи она причислена Цветаевой к «именитым» критикам, от которых «не много радости» (СС-5. С. 291).

Ответ Гиппиус не заставил себя ждать. В ее статье с саркастическим названием «Мертвый дух» критик обличает ряд авторов «Благонамеренного», «держащих определенный курс на СССР». Достается здесь и Цветаевой (см.: Крайний Антон (З.Н. Гиппиус). Мертвый дух. — Голос минувшего на чужой стороне. Париж. 1926. № 4. с. 257–262. См. также в кн.: Родство и чуждость. С. 253–260). Вслед за своей статьей, а возможно и одновременно с ее написанием, Гиппиус пишет письмо Цветаевой. Письмо это не сохранилось, но его содержание просматривается из наброска ответного письма Цветаевой (которое также не сохранилось, или, что вероятнее всего, не было отправлено).

879

В упомянутой выше статье Гиппиус как бы сочувствует Цветаевой, которая «из обманутых», которая «создана, чтобы всегда быть обманутой, даже вдвойне: и теми, кому выгодно ее обманывать, и собственной, истерической стремительностью» (Родство и чуждость. С. 256). По-видимому, и в своем письме Гиппиус таким же образом жалеет «обманутую» Цветаеву.

880

О «своей первой и единственной настоящей исповеди» католическом) священнику, одиннадцати лет, в Лозанне, Цветаева вспоминала в автобиографическом очерке «Черт» (см.: СС-5. С. 43).

881

Поэзия Цветаевой всегда была чужда Гиппиус, со временем ее неприязнь к Цветаевой только возрастала. «Стихи Цветаевой — конечно, дело вкуса редакции, но на одной странице с моими — этот узел — во всяком случае бесспорное безвкусие», — писала Гиппиус М. Вишняку (Вишняк М. «Современные записки»: Воспоминания редактора. Bloomington, 1957. С. 156).

882

В 1923 г. в письме к М.С. Цетлиной Цветаева, прочтя воспоминания 3. Гиппиус об Александре Блоке, восклицает: «…не вижу ее в любви, — в ненависти она восхитительна», — и просит адресата: «Напишите мне про Гиппиус: сколько ей лет, как себя держит, приятный ли голос (не как у змеи?! Глаза наверное змеиные! — бывает ли иногда добра?» (Письма 1905–1923. С. 560, 561).

883

…тонкостью подкупленной Германией… — По-видимому, речь идет о якобы спонсировании большевиков правительством Германии, о чем Гиппиус упоминает, например, в своих дневниках (Гиппиус 3. Дневники: В 2 кн. Кн. 2. Под ред. А.Н. Николюкина. М: НПК «Интелвак», 1999. С. 21, 557). См. также «Мир с большевиками». — Свобода. Варшава. 18 июля 1920.

884

Цветаева намекает на немецкое происхождение Гиппиус. Род Гиппиус произошел от немца Адольфуса фон Гингста, переменившего фамилию на «фон Гиппиус» и переселившегося из Германии в Россию, в Москву, в XVI в.

885

Датируется условно по расположению в черновой тетради. Черновик приводимого ниже письма Цветаевой записан в ее тетради между набросками поэмы «С моря», вероятнее всего, в мае 1926 г.

886

В письмах Цветаевой Марк Львович нередко фигурировал под кличкой «дорогой»: «то со строчной, то с прописной буквы» (Годы эмиграции. С. 179). См. также письма к O.Е. Колбасиной-Черновой.

887

О существовании сына у М.Л. Слонима (как и дочери — см. ниже) никаких достоверных сведений обнаружить не удалось. Рассказы же самого Слонима весьма противоречивы. То он говорит о сыне.

«Дружба наша (с Цветаевой. — Сост.) началась в конце ее романа с К<онстантином> Б<олеславовичем> Р<одзевичем>. Ей было 32 года. Она видела во мне носителя какой-то нечеловеческой духовности. Я же был просто молод. Кроме того меня оставила моя первая жена, увела от меня сына» (Лосская В. С. 170);

в другой раз о дочери:

«…когда я дружил с Мариной Ивановной в 1922–1924 годах, я мог предложить ей только дружбу. Она в то время вышла из мучительной передряги с Родзевичем, и я тоже был в тяжелом состоянии после того, как меня оставила Сюзанна и взяла к себе Леночку…». (Там же. С. 171).

А в письме к A.A. Тесковой от 20 октября 1927 г. Цветаева сообщает адресату, что Слоним вместе с дочерью живут «рядом с нами». Комментируя этот факт в письме в предыдущем издании, составитель предположил, что, скорее всего, это мистификация Цветаевой и речь идет о соседской девочке (Письма к Анне Тесковой. 2008. С. 387). Возможно, предположение было ошибочным.

888

Леночка. — См. письмо к A.A. Тесковой от 28 ноября 1927 г. (Там же. С. 73).

889

О чем идем речь, установить не удалось.

890

Речь идет о коляске, подаренной Цветаевой по инициативе М.Л. Слонима редакцией «Воли России». См. письмо к A.A. Тесковой от 26 февраля 1925 г.

891

Цветаеву и Слонима связывала многолетняя дружба, полная «взлетов и падений» Он писал позднее: