Марина Цветаева. Письма. 1928-1932
Шрифт:
По-моему — важен факт приезда, уже– присутствия. Заочно — всё трудней. Вы бы меня познакомили с чешскими дамами, и они бы помогли. Тем более, что у меня сейчас есть «хорошие» платья, и вид парижский (NB! Помогают охотнее красивым и богатым, Вы это знаете). Словом, начать не с конца нужды, а с обратного. Их много.
В Праге я конечно буду счастлива: — и это располагает.
Жила бы я у Вас — если можно. На жизнь у меня денег нет, кроме того — хочу быть с Вами, для этого и еду, ибо Прага для меня Вы. Та Прага. Была бы чудная жизнь, 2 недели чудной жизни, по возвращении я бы конечно о Праге написала, и этим бы и внешне окупила поездку. Прогостила бы у Вас 2 недели. Я бы Вам помогала и была бы с Вами только, когда бы Вы этого захотели. Я умею быть одной.
Давайте решим это серьезно. 2-го ноября будет 4 года с моего приезда сюда: 4 года тоски по Праге. Выберем прежде всего месяц: м<ожет> б<ыть> сентябрь? (Вторая половина). Или все еще «на даче»? Мне бы хотелось в хорошую погоду, зимой боюсь: без меня простудят Мура. Я могла бы приехать к Вам 15-го, а вечер устроить — 30-го, перед самым отъездом. Подумайте о музыкальной части, чехи так музыкальны, наверное найдется. Можно и пение (хорошо бы старые народные песни, а я читала бы русское народное: свое). Можно устроить чудесный вечер, и для души!
Мой парижский прошел отлично [744]. Хотела было ехать со всеми своими в горы или на море, но… зверские цены (2 комн<аты> с кухней — 2000 фр<анков> за три месяца) — да еще билеты — да еще всё то же хозяйство. Руки опускаются. Целый день готовить можно и в Медоне. И лес у нас под боком. (NB! угрюмый, заросший, заколдованный какой-то, — страшно-мрачный, совсем без цветов, один плющ. И хвои нет, — моей любви! Но — все-таки лес, и Муру хорошо).
Поездка в Прагу мне будет наградой за лето в Медоне (о как мне надоедают всё те же места!)
Давайте решим. Буду жить мечтой, потом доставать визу, потом — телеграмму Вам: буду такого-то — и 2 недели с Вами, Вы — со мной. Хотите? Деньги на дорогу туда у меня есть. Не истрачу. Заклею конверт [745].
Утром буду писать, после завтрака — что хотите. А чудные вечера!!
— Пишите о Вашем лете: едете ли куда-нибудь? М<ожет> б<ыть> уже уехали? Если едете или уехали — когда вернетесь?
Итак, подумайте обо всем (месяц, музыкальная часть, возможность моего гощения) и напишите мне возможно скорей. Мое решение настолько серьезно, что посылаю заказным.
Целую и обнимаю Вас. Пора свидеться!
МЦ.
А потом Вы ко мне — знакомиться с Вашим крестником Муром (чудный!) и заново с Алей. — Да? —
7-го июля 1929 г.
Письмо залежалось, и кое-что изменилось: м<ожет> б<ыть> все-таки поедем в горы, в Савойю, в городок С<ен->Мишель, над Греноблем. (Посмотрите на карте). Есть дешевый дом с двумя кроватями и столами — остального ничего, но можно обойтись ящиками. В глубоком лесу, пейзаж — преувеличенная Чехия.
Так что, если поедем, моя поездка в Прагу переносится на октябрь (если поедем, то на 2 месяца, до конца сентября). Но желание и решение остаются в силе.
Очень жду от Вас весточки, до свидания — через 3 месяца?
Целую Вас
М.Ц.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 75–76 (с купюрами). СС-6. С. 379–380. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 111–113.
46-29. Н.П. Гронскому
<Конец июня>
Сердечное спасибо, милый Николай Павлович, и глубочайшие извинения за гвозди. — Что ж: не судьба! верней: судьба.
Утешаюсь холодной погодой, человека сжимающей, обратно жаре, выгоняющей его из кожи и из квартиры (что, впрочем, то же!) — Пишите о своей жизни: ландшафтах, прогулках, знакомствах [746]. Пришлите снимки, если есть. — Дальше конечно не ищите: явно-бесполезно. М<ожет> б<ыть> отправлю Алю на две недели на море (в Бретань) гостить к знакомым, а сама осенью на столько же в Прагу — давняя мечта [747].
Еще раз, спасибо от всего сердца — и за это, и за все. Вы удивительный человек.
Числа не знаю, конец июня 1929 г.
МЦ.
Впервые — СС-7. С. 208. Печ. по СС-7 (с небольшими уточнениями по: Несколько ударов сердца. С. 157).
47-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
29-го июня 1929 г., суббота.
Дорогая Саломея, спасибо и простите; деньги я конечно получила, но не знала, куда Вам писать, ибо Вы ехали в Голландию, страну для меня баснословную, в которой я совершенно не мыслю знакомого человека.
Очень рада, что Вы опять в досягаемости: в Париже.
На этой неделе я занята в понед<ельник> и четверг, остальное пока свободно.
Очень хочу Вас повидать и жду весточки. Целую Вас.
МЦ.
Впервые — СС-7. С. 123. Печ. по СС-7.
48-29. Н.П. Гронскому
Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
7-го июля 1929 г.
Милый Николай Павлович! Очень возможно, что мы с Вами скоро свидимся. В С<ен->Мишеле [748] (немножко над) есть дом — очень дешевый — с двумя кроватями и столами. Дело в стульях и в тюфяках, первые можно осуществить ящиками, вторые — соломой (NB! блохи!!!) Часть скарба придется везти отсюда (посочувствуйте!) остальное купить в С<ен->Мишеле на базаре (NB! и тащить на себе в гору — 20 мин<ут> или больше). Жду окончательного ответа от русского полковника-рабочего [749], который там живет уже третий год. С<ен->Мишель — густо-лесной, римская дорога и развалины. Жители старые и в старом.
Узнайте на всякий случай сколько туда (и обратно) дорога от Вас, м<ожет> б<ыть> я попросила бы Вас побывать там до нашего приезда и встретить. И немножко устроить (ящики, напр<имер>, ибо таскать придется мне одной: Аля — с Муром, а полковник на заводе) — испытать плиту, м<ожет> б<ыть> купить кое-что из хозяйственного. Напишите 1) цену ж<елезной> д<ороги> 2) возможно ли это в идее, т. е. пожертвовали ли бы Вы 2–3 днями блаженства в Аллемоне на муку в <Сен->Мишеле. М<ожет> б<ыть> и не придется. М<ожет> б<ыть> дорога настолько дорога — я ведь не представляю себе расстояний, — мой путеводитель Вы увезли. На мой запрос ответьте скорее.