Чтение онлайн

Это отрывок из письма Бориса Святополк-Мирскому (проф<ессору>) русской лит<ературы> в Лондоне, единственному в эмигр<ации> критику, ненавидимому эмиграцией, англичане любят и чтят), переславшему письмо на прочтение мне. Источник этого письма, заряд его — Вы, нужно, чтобы творение вернулось к творцу, или еще лучше — река вспять, как Темза в часы отлива. У меня здесь явно сознание завершенного круга, все сошлось — как в песне, как в сказке.

Увидят ли когда-нибудь иначе как синим или лиловым или черным чернилом на бумаге — четвертый первого, второй третьего, третий первого, первый второго? [933]

МЦ.

Об этом дохождении письма Борис не должен знать. Это его смутило бы. Не я переслала, само вернулось.

<Приписки на полях:>

Спасибо за карточку свою и сына. Какой большой сын! Какая большая даль! Какая маленькая Вы! Как девочка в стране гигантов.

Придет весна — солнце — опять буду снимать, тогда пришлю всех нас. А тот затылок (кудрявый) — моего сына, а не дочери, она совсем гладкая, как мы все, — и Мур вьется за всех.

— «Мама, как по-франц<узски> генерал?» — «General».

— «Потому что у него — жена?»

Обнимаю и бесконечно — благодарю, и тронута, и смущена.

МЦ.

Впервые — Минувшее. С. 218–223. СС-7. С. 316–319. Печ. по СС-7.

4-30. С.Н. Андрониковой-Гальперн

Дорогая Саломея! Я все занята красно-крестными хлопотами для стипендии С<ергея> Я<ковлевича> — чудно поправляется, а скоро уезжать, нужно продлить, Красный Крест дает, но с условием перевести его в настоящую (т. е. ужасную) 30-франковую франц<узскую> санаторию, — отвоевываю деньги на ту, где он сейчас, не знаю что выйдет, уж очень старорежимны, циркулярны — и все, что отсюда следует — люди. Концы дальние, возвращаюсь в запущенный дом, Але некогда — учится — и т. д.

Очень попрошу Вас, если можно, выслать иждивение, — новая беда: Але 16 л<ет> 5 мес<яцев> [934], т. е. 17 мес<яцев> штрафу за неимеющуюся carte d’identite [935], — боюсь приступить, а комиссар новый и свирепый — прежнего, милого за взятки убрали.

Очень хочу повидаться. Да! не придете ли 25-го во вторник на франко-русское собеседование о Прусте: Вышеславцев и не знаю кто [936] — 5, Rue Las-Cases — Musee Social, нач<ало> в 9 ч<асов>, Зайцев напр<имер> [937], — о Прусте: интересно!

До свидания, привет, как Вы живы?

МЦ.

Meudon (S. et О.)

2, Av<enue> Jeanne d’Arc

20-го февр<аля> 1930 г.

Впервые — СС-7. С. 126. Печ. по СС-7.

5-30. С.Н. Андрониковой-Гальперн

3-го марта <1930> [938] понед<ельник>

Дорогая Саломея! <…> не могли бы ли Вы на следующей неделе в любой вечер кроме четверга позвать меня с Дю-Боссом [939], мне это до зарезу нужно из-за Молодца, которого сейчас перевожу — стихами, на песенный лад, для Гончаровских иллюстраций, уже конченных [940]. С Дю-Боссом я раз виделась у Шестова, и он меня помнит, — часто спрашивает обо мне у Извольской [941]. Позвать к себе не решаюсь — очень уж беспорядочно, да и Мур не даст поговорить.

Говорю не о текущей, а о следующей неделе. Днем не могу из-за Алиных занятий.

Целую Вас, еще раз спасибо.

Впервые — СС-7. С. 127. Печ. по СС-7.

6-30. Н.С. Гончаровой

<3 марта 1930 г.> [942]

Дорогая Наталья Сергеевна!

Ждем Вас завтра на блины. Позавтракайте пораньше, чтобы пораньше выехать, встретим Вас на вокзале и пойдем гулять в парк, в котором Вы еще никогда не были — с чудными террасами (La Terrasse de Bellevue [943]) — от нас совсем близко. Блины будут в 5 ч<асов>, сможете вернуться не поздно.

Сделайте всё, чтобы именно завтра, у нас с Алей свободный день, и погода обещает быть чудной, — два дня совсем тепло, и уже есть цветы.

Почитаю Вам новое из Молодца, за которого взялась [944]. Если не можете завтра, то в четверг, в то же время и с теми же планами.

Моему английскому переводчику написала [945], скоро будет ответ.

На вокзале встретим. Аля Вам скажет поезд, которым выезжать с Инвалидов.

Целую Вас и жду. Очень рада буду, если и М<ихаил> Ф<едорович> [946] сможет. Привет ему.

МЦ.

3-го марта, понед<ельник> — в лесу уже цветы (желтенькие).

Впервые — Цветы и гончарня. С. 31–32. Печ. по тексту первой публикации (с уточнением датировки).

7-30. С.Н. Андрониковой-Гальперн

Медон, 19-го марта 1930 г.

Дорогая Саломея! Спасибо за предложение того поэта [947], но хочу сначала начисто сделать хотя бы треть. Стихосложение усвоила в процессе работы, помог конечно слух. Вещь идет хорошо, могла бы сейчас написать теорию стихотворного перевода, сводящуюся к транспозиции, перемене тональности при сохранении основы. Не только другими словами, но другими образами. Словом, вещь на другом языке нужно писать заново. Что и делаю. Что взять на себя может только автор.

Видели ли Числа? [948] Даю во II № стих Нереида, можете прочесть его у Д<митрия> П<етровича>, как-то посылала. М<ожет> б<ыть> не возьмут из-за строк [949]:

Черноморских чубов:

«Братцы, голые топай!»

Голым в хлябь и в любовь —

Как бойцы Перекопа —

В бой. Матросских сосков

Рябь… — «Товарищ, живи!»…

В пулю — шлем, в бурю — кров, —