Чтение онлайн

Когда же Вы к нам соберетесь? Сегодня, например, дивный день. Лес ждет.

Целую Вас.

МЦ.

<Приписка на полях:> Ваши «Мрамора» и «Раздорожье» [1245] вспоминаю как зачарованная. Вычеркнутое — начало письма Пастернаку [1246].

Впервые — Наше наследие. 2005. С. 83. Печ. по тексту первой публикации.

3-31. А.А. Тесковой

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

22-го января 1931 г.

Дорогая Анна Антоновна, сердечно рада, что дошло. Да, лилия бурбонская и вещичка старая, купила я ее на самой длинной улице Парижа — Vaugirard — у старого учтивого антиквара, который все никак не мог утешиться, что Avant-Guerre [1247] ушло безвозвратно. A Avant-Guerre —для него — des ballots de turquoises d'ambre, de lapis-lazuli [1248], — словом «жемчуга — куры не клюют!» [1249] — как в сказке. Я, собственно, хотела Вам колечко — подходящего не оказалось — взяла медальон. Но в колечке не отчаиваюсь, только — носите ли Вы?

Живу средне. Единственное утешение — тетрадь и Мур. Аля совсем от рук отбилась, жду ее целыми днями из школы, возвращается когда хочет, несмотря на все мои просьбы и угрозы (NB! чем — грозить??), все свободное время (NB! мое свободное время, т.е. когда бы она занималась хозяйством или гуляла бы с Муром, а я — писала) проводит у Лебедевых (помните, волероссийские, пражские?) с девочкой, с которой дружит [1250]. Дома — скучно, там — весело, дома — обязанности, там — веселье, дома — посуда — там «чай пить». Дома — дома, там — «гости». Добиться ничего не могу. Магнит чужого уюта и собственного выбора. Так и сижу целые дни и вечера. Является: «мама, простите, но…» (и т.д.) Слова не держит никогда. Ей 17 лет, это и много и мало. Для наказаний — много, для примирения (моего) — мало. Люди живущие вместе должны считаться друг с другом, каких бы лет они ни были. «Приду в 2 ч<аса»> А приходит — в 6 ч<асов>. Каждый день. Богатые своих 17-летних дочерей отдают в швейцарские и немецкие пансионы, бедные — служить. И то и другое — порядок. А что я могу? — Терпеть? — Но как я этого не <подчеркнуто трижды> умею! (Всю жизнь терплю, но — со скрежетом).

С<ергей> Я<ковлевич> рассеян, озабочен не тем — и еще меньше педагог чем я. В этом он мне не помощь, а — наоборот — пассивностью своей — помеха. Кроме того, тут же при детях постоянно обрушивается на меня. — «Это (т.е. какое-нибудь распоряжение или требование мое) —идиотизм». С какой стати той же Але с этим требованием — считаться? Словом, так или иначе виновата всегда — я.

Мур пока меня только радует: еще мне верит и со мной считается. Но — Соломонов перстень — и это пройдет [1251].

Стало-быть остается — тетрадь.

_____

С французским Молодцем пока ничего не вышло. Издательский кризис. Поэтов не издают совсем. 8 месяцев работы. — И иллюстрации Гончаровой (очень здесь известной) не помогли.

Перекоп (6 месяцев работы) — лежит. В<оля> Р<оссии> взять не может (Добровольчество!), а Современные Записки даже не ответили. Такова же судьба вещи, которую сейчас (уже около года) пишу — Поэма о Царской Семье. Все это — на потом, когда меня не будет, когда меня «откроют» (не отроют!).

Друзей у меня, кроме Е<лены> А<лександровны> Извольской [1252], нет. С Гончаровой что-то остыло. М<ожет> б<ыть> в обиде, что Аля поступила в школу? [1253] Держалось — моей заботой о ней и ее с Алей, обе кончились. Приду — рада. Не зовет — никогда.

А Е<лена> А<лександровна> Извольская выше головы занята переводами и статьями, физически нет времени встречаться, видимся на лету, на людях. Я бы хотела друга на всю жизнь и на каждый час (возможность каждого часа). — Вас. — Кто бы мне всегда — даже на смертном одре — радовался. Такого нет. Есть знакомые, которым со мной «интересно» — и домашние, которым со всеми интересно кроме меня, ибо я дома: — посуда — метла — котлеты — сама понимаю.

Простите за: я, мне, меня, но правда — некому и не к кому!

Обнимаю Вас

МЦ

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 86-87 (с купюрами). СС-6. С. 389-390. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 138-140.

4-31. Н.П. Гронскому

<Январь-февраль 1931 г.> [1254]

Милый Николай Павлович!

Большая просьба: у меня есть надежда издать Перекоп отдельной книжкой [1255], но для этого необходимо переписать его на машинке. — 1 000 строк. —

Отдельного беловика, с которого бы можно было переписывать, у меня нет, пришлось бы с голосу, т.е. мне — диктовать. Думаю, если бы по 100 строк (коротеньких) в день — справились бы дней в десять. Вы же знаете мою строку — короткую.

Ответьте пожалуйста — можете ли? Обращалась в контору, но безумные цены.

Если да, нужно было бы приступить сразу.

Всего лучшего.

МЦ.

Утром я почти всегда свободна, но об этом сговорились бы потом.

Если да, сообщите свои более или менее свободные часы: утро? apres-midi [1256]? вечер? Я очень связана отъездами в город С<ергея> Я<ковлевича>, но выкроить бы можно было.

У Вас ли книги, бывшие у Странге [1257]: 2 тома Дюма и Гёста Берлинг? [1258] Я его совсем не вижу, боюсь книги пропадут.

Впервые — Русская мысль. 1991. 14 июня (публ. А. Саакянц). СС. 7. С. 218219. Печ. по СС.7.

5-31. Н.П. Гронскому

<Февраль 1931 г.>

Милый Н<иколай> П<авлович>,

Перекоп более или менее готов. Когда Вы можете ко мне придти печатать? Мое самое удобное время 5 ч<асов>. Если дома — ответьте. Привет

МЦ.

Вторник

Нет ли у Вас хоть немножко свободных денег?

Мы погибаем. Все ресурсы разом прекратились, а Новая газета статьи не взяла [1259].

Впервые — Русская мысль. 1991. 14 июня (публ. А. Саакянц). СС.7. С. 219. Печ. по СС-7.

6-31. Н.П. Гронскому

<Февраль 1931 г.>