Марина. Хорошо ли ты меня знаешь
Шрифт:
Из этого приключения были сделаны следующие выводы:
Романы врут. Ни фига, «Анжелика» тоже врет. Врут все. Женщины — совсем не то, что о них пишут.
Лондон, 2006.
Вечер пятницы, как всегда, следовал обычному сценарию. Работа до шести. Встреча в пабе с друзьями. Дома — покормить кошку. И вот, приближается время. Эмма быстро чистит зубы, переодевается и прыгает в постель. Она берет книжку и притворяется, что будет читать. И ждет. Переворачивает страницы, скашивая глаза на трубку, лежащую под боком. Делает вид, что содержание романа ей чем-то интересно. Делает вид, что устала. Делает вид, что сердится и сбирается выключить телефон. Да, она сердится! Швыряет книжку и выключает телефон.
И в эту минуту начинает звенеть трубка в соседней комнате. Она старательно выжидает три гудка, чтоб на том конце не подумали, что звонка ждали, а сама старается успокоить дыхание. Но ничего не помогает. На втором с половиной гудке она ломается, спрыгивает с кровати и бежит к трубке.
— Алло!
— Здравствуй, любимая! Как ты?
Несколько месяцев после той Лос-Анджелесской истории она ничего не слышала о нем. Казалось, все закончилось. Двое встретились и разошлись, а все остальные участники этой истории — просто сопровождающие сюжет второстепенные персонажи. Она ничего больше не слышала ни о Стефани, ни о том преступнике. Несомненно, о нем много писали и говорили в Америке, но в Англии хватает и своих.
Рождество она провела в провинциальном имении дяди Ричарда, с ним, тетей Алиной и их детьми. Это было, как всегда, легкое светлое время. После каникул всегда казалось странным возвращаться в Лондон и в контору. Но — мало быть просто Эммой Бродаган, племянницей великого Ричарда, маленькой леди Эммой с небольшой постоянной рентой и без цели в жизни. Она хотела самостоятельности, она хотела самоуважения. Поэтому, хотя Ричард неоднократно предлагал напрячь свои связи и позвонить кому надо, Эмма рискнула искать работу сама. Для начала секретаршей, затем, закончив обучение, она добилась должности художника-дизайнера, со временем надеясь на большее.
Вернувшись в город где-то в середине января, она сразу же занялась покупками и обустройством дома, и потому очередь до почты дошла не скоро. А оказывается, в толстой кипе бумаг лежала маленькая поздравительная открытка. От него.
Бумажная переписка скоро перешла в электронную, а та — в телефонные звонки. Довольно долго оба притворялись, что все это проявление дружеского уважения и благодарности.
Затем были встречи. И долгие прогулки по набережной то одного, то другого города. И молчание. И обсуждение будущей жизни. И ссоры, и примирения. И это нечеткое равновесие — то, к чему они пришли.
Дима не хочет жить в Англии, Эмма не хочет жить в Киеве. Оба пытаются найти себя. Ричард дуется и бурчит, что в его время такие вопросы решались быстро. Но дядю Ричарда не слушают.
Иногда она подумывала о том, что пора разорвать эти мучительные, бесперспективные отношения. Но потом приходило время звонка — и ее начинало трясти от возбуждения. А потом она начинала бояться, что он снова пропустит время звонка, как уже бывало. А потом брала книжку и притворялась, что ей все равно. А потом звенел телефон и любимый голос произносил:
— Здравствуй, любимая! Как ты?
Стамбул, 2011.
Вечером в пятницу лежа в постели Сезен Марты перебирала в памяти события последних дней. Во-первых, эта ужасная история вчера с Денизом. Его «Ты спишь с ним» все еще отдавалось в ее ушах. «Люди говорят» превратилось для нее во «все говорят», и весь день с утра ей казалось, что встречные люди слишком внимательно рассматривают ее. Казалось, что все встречные за спиной обмениваются взглядами и говорят друг другу: «Посмотрите, это та…». И об этом шепчутся секретарши, когда она идет по коридору, поэтому знакомые мужчины улыбаются ей. О, Аллах, а когда это дойдет до отца!
Днем Омар-бей был напряжен и хмур, и продолжения истории о той женщине не последовало. А напомнить об этом Сезен Марты не решилась.
А вечером состоялся ужин с Гюльгуль-ханым и ее сыном, Догукан-беем. И это не было сплошным несчастьем, как ожидалось. На удивление, Догукан-бей ей понравился. Это оказался веселый, вежливый молодой человек. Стыдно сказать, Сезен Марты ему очень понравилась, это было заметно. Он немножко за ней ухаживал — настолько, насколько позволяло присутствие ее отца и его тетки. Несколько раз он даже сумел ее рассмешить, как раз в те минуты, когда отец вышел из комнаты по какой-то надобности. И он красив! Ах, Омар-бей, Омар-бей, куда ему до вас! Но ведь любить вас так безнадежно!
Но на следующее утро жизнь выглядела не так черно. А после обеда позвонил Догукан-бей и пригласил на свидание — разумеется, с одобрения родителей и в заранее оговоренное место. Теперь уже понятно, что родные одобряют эту партию, и если молодые решат, все будет слажено. Что Догукан-бей согласен, не вызывало сомнений, а Сезен Марты… а что ж Сезен Марты? Догукан-бей нравился ей больше многих, кого предлагал ей отец до сих пор, а Омар-бей недоступен. Кто знает, каким будет следующий претендент, если она откажет этому? Пусть все решает отец. Он, наверно запросит большой калым, а это даст ей временную свободу. Или родители Догукан-бея сами откажутся от такой дорогой невесты, или же им придется долго собирать деньги на свадьбу. А за несколько лет она сумеет побороть свои чувства к Омар-бею. Лучшее средство для этого — уволиться. Но только не теперь!
И ведь если вдруг уволишься, как объяснить это отцу? И она ухватилась за эту призрачную преграду, что отсрочить расставание с любимым еще на неопределенный срок.
Ч.2. 3. Стадия Русалки
Правдивая история Русалочки
… и когда ведьма забрала у нее голос, она нанесла Русалочке самый большой удар, который могла. Потому что ходить по ножам больно само по себе, но если у вас есть голос, вы можете внятно объяснить окружающим, что далекие прогулки вас не прельщают. Неспособная сказать Принцу о своей болезни, она вынуждена была теперь заниматься с ним бегом по утрам (Принц вел здоровый образ жизни), устраивать длинные пешие прогулки днем (Принц был романтиком) и дышать свежим воздухом перед сном (а по вечерам его тянуло на философию, для чего обязательно требовались звезды и волны).
К тому же, когда прибыла иностранная невеста, сразу же объявившая себя его спасительницей, у Русалочки не было никакой возможности прояснить это недоразумение. Правда, к моменту свадьбы она уже серьезно подумывала, стоил ли Принц таких усилий. Все это, конечно, очень мило — есть траву на завтрак, дышать морским воздухом двадцать четыре часа в сутки, обжигать кожу солнечными лучами, изучать защиту Алехина и забивать пенальти перед сном — но каждый день?…
Стамбул, 2011.
В понедельник было пасмурно. Ветер пришел с моря и нанес туч на город, того и гляди пойдет дождь. Жара спала.
Омар-бей подошел к окну. Его крепкая фигура четко контрастировала со светлым фоном. Сегодня, как и обычно, он снял пиджак и в глаза кидались развитые мышцы рук, прямая осанка, отсутствие лишнего веса. Мало кто из знакомых Сезен Марты молодых людей выглядел таким же уверенным и сильным. Если честно, она не могла бы припомнить ни одного, кто мог сравниться с ним не только в этом, но и во многом другом — ни в способности шутить, ни во внимании к нуждам окружающих его, ни в мудрости сказанным их слов — никогда. Что же удивительно, что этот утес — желанное для маленькой Птички место, где бы она хотела свить свое гнездо! И тогда не нужны никакие Догукан-беи.