Чтение онлайн

– Говорят этот Шамет – и есть сам морской дьявол! – сказал кто-то полушепотом, – Будто он трижды оплыл вокруг света!

– Ага, я тоже слышал! – подтвердил другой крестьянин, – Причем, люди говорят, без парусов и без штурвала!

– Как есть душу продал, – перекрестилась старуха рядом.

– Не знаю насчет Шамета, а его подружка продала душу черту и стала ведьмой, это уж наверняка! – добавила ее спутница помоложе. – Всю жизнь по морям таскалась и грабила, а все вполне хороша!

– Есть на что взглянуть! – хором согласились мужчины.

Так обсуждали горожане и крестьяне предстоящую казнь, а знать уже занимала лучшие места на возвышении, среди них были и специально прибывший на один день ради такого события граф Монтелеони со своим вечным спутником Ванди: оба сияли от счастья, готовясь увидеть долгожданное зрелище. Причем, сложно сказать, кто радовался больше. Ванди до сих пор злился за похищенный корабль, за побег Маринеллы, которую он столь любезно преподнес своему господину, да и просто любил казни, особенно казни смутьянов и бунтарей. Сам-то он был верным слугой, этого не отнимешь! Монтелеони же не мог простить Предводителю слишком многое: восстание, побег, неуловимость. Победу в том поединке. Но главное – не мог простить ему Маринеллу! Он искренне не понимал, как могла мятежная графиня отказать ему, почтенному человеку, влиятельному дожу, и выбрать пирата, у которого нет другого будущего, кроме веревки с петлей? Казнь Шамета его мало интересовала – пират должен быть повешен, это же ясно. Что касается Марисоль… Эта женщина, и правда, ведьма, пусть же отправляется в ад! В конце концов, если бы она не помогла бы графине Д’Алесси бежать, Маринелла и сейчас была бы с ним.

Виселицы меж тем подготовили, а повозка с пленниками уже въехала на площадь. Все трое они были связаны, Марисоль – с распущенными по плечам спутанными волосами, Венсан Жослин и вовсе имел жалкий вид, хотя его и переодели в свежую широкую рубашку, чтобы скрыть раны от народа. На телеге с ними примостился еще один приговоренный – он не имел отношения ни к мятежникам, ни к пиратам, но его решили повесить заодно, чтобы не собираться лишний раз из-за одного ничем не примечательного преступника. Толпа загудела, послышались проклятья, хотя иногда кто-то выкрикивал и слова сочувствия, а какая-то женщина подняла руку и осенила несчастных крестом.

Иногда крики толпы заглушало лошадиное ржание: неподалеку находился загон, где паслись молодые жеребцы, предназначенные для продажи на рынке.

Вскоре появился священник, он торопливо прочитал молитву и перекрестил осужденных, напутствуя раскаяться, прежде чем предстанут перед Создателем, после чего на помост взошли палачи: их лица по традиции были закрыты.

Монтелеони сделал знак рукой и не смог сдержать радостной улыбки, несмотря на всю серьезность момента. Несколько гвардейцев вытащили пленников из повозок и волоком подняли на помост, передав в руки палачей, которые заставили тех занять нужное место, а после набросили петли на шеи осужденных.

– От имени Венецианской республики, – провозгласил присутствующий на казни глава поселения, – Эти люди признаются виновными в пиратстве, грабежах и убийствах, а также в организации восстания против законной власти Великого дожа, шпионаже и измене. Также они виновны в подготовке побега тех, кто был приговорен к заключению в тюрьме за государственную измену. А посему Венсан Жослин, Мишель Шамет и Марисоль Мариньи приговариваются к смерти через повешение!

Снова появился священник из местной церкви, он по очереди поднес каждому из осужденных распятье для поцелуя, после чего отошел в сторону. Палачи обернулись к Монтелеони – хозяину здешних земель и этих пленников. Тот медлил, в его взгляде, устремленном на Венсана Жослина, светилось мрачное торжество. Предводитель ответил равнодушием, он так и не пришел в себя после побоев и сейчас ему, и правда, было все равно: жить или умереть.

Монтелеони поднял руку, помедлил секунду. Толпа замерла. Повисла гробовая тишина. Граф решительно взмахнул, и синхронным, годами отработанным движением палачи вышибли подставки из-под ног осужденных, столкнув тех с помоста.

И долго-долго в легендах Езоло, переживших века, рассказывалось, что в тот летний день собравшаяся толпа навсегда запомнила, как падали вниз тела, как натягивались веревки… И как, прежде чем они натянулись и сломали преступникам шеи, три стальных круга, сияющие, словно крошечные золотые солнца, пересекли площадь. Они появились неизвестно откуда, будто воистину были посланы божественной рукой.

Эти маленькие солнца перерезали веревки, и осужденные рухнули на землю и забились, пытаясь встать на ноги.

Медленно Монтелеони и Ванди в недоумении поднялись и обернулись туда, откуда прилетели эти странные блестящие диски, но не успели ничего разглядеть, потому что те вдруг посыпались, словно бесконечным сияющим дождем, пронзив палачей и гвардейцев, что бросились им на помощь. В диком суеверном ужасе толпа повалилась на землю лицом вниз, и даже граф Монтелеони, не чуждый суевериям, пригнулся. И потому человек в темной накидке с суровым выражением лица почти беспрепятственно прошел мимо них, опустился на землю и перерезал веревки, связывающие пленников.

И в это время неизвестно откуда взявшийся четвертый приговоренный к смерти, худой, одетый в рванье крестьянин, уже немолодой, лысеющий и лопоухий, бросился перед незнакомцем на колени и прижал его руку к губам.

– Господин, не оставляйте меня здесь! – взмолился он тоненьким сорванным голосом, – Возьмите с собой! Возьмите меня! Карло устал всегда быть в тюрьме! Устал ждать, пока его повесят!

Человек удивленно взглянул на него из-под капюшона, но ничего не ответил.

И в это время наконец пришедший в себя Венсан схватил своего спасителя за плечи и повернул к себе, заглядывая в лицо.

– Барт?! – с изумлением прошептал он.

– Уходим! Скорее! – откликнулся рыцарь, – Объяснения потом. За мной!

И он помчался к загону с лошадьми, остальные последовали за ним, Мишель практически тащил на себе Венсана. Барт своим мечом в мгновении ока разрубил колья, сдерживающие лошадей, те бросились на волю, и он вскочил на спину одному из жеребцов, друзья последовали его примеру. Благо все выросли в деревне и с детства умели ездить без седла.

Барт остановил своего жеребца и обернулся.

– Монтелеони! – крикнул он, – Ты слышишь меня? Клянусь, наша следующая встреча будет последней!

А после он пустил коня через площадь, Монтелеони едва успел выстрелить ему вслед, но промахнулся, а Барт, пролетая мимо Карло, наклонился и на всем скаку подхватил несчастного, легко поднимая его к себе.

Во весь опор они помчались к морю, но и солдаты уже очнулись от охватившего всех вокруг оцепенения и теперь преследовали беглецов. Преследователей было несравнимо больше, они приближались, и уйти совершенно точно не представлялось возможным!

Барт остановился.

– Скачите к берегу, там ваш корабль, – крикнул он. – Мишель, забери Карло! Я задержу их и догоню вас. Скачите!

Венсан с сомнением взглянул на него, но не в меру сообразительный Карло уже бойко перебрался к Мишелю, тот тронул лошадь и помчался вперед, а Марисоль последовала за ним. Предводителю ничего не оставалось, как скакать за друзьями, тем более в сражении с солдатами от него сейчас было явно мало толку.

Барт же продолжал стоять, выжидая, а когда солдаты приблизились – метнул еще пригоршню золотых дисков, что вонзились в землю под ногами лошадей, и земля вспыхнула огненными столпами, а лошади, испуганно заржав, остановились и попятились назад.