Чтение онлайн

Венецианским был... Мне ль опуститься,

Начальствуя над кучкой... патриотов?

Я званья родовые не для новых

Сложил с себя, а чтобы равным стать

Сообщникам моим. Но к делу. План ваш

Известен мне от Израэля - дерзкий,

Но исполнимый при моем участье

И при незамедлительном начале.

Календаро

Лишь прикажи. Не правда ль, братья? Все

Готово для внезапного удара.

Когда ж начнем?

Дож

С зарей.

Израэль

Так рано?

Дож

Рано?

Скорее поздно. С каждым часом больше

Опасность - и особенно теперь,

Когда я с вами. Вам ли неизвестен

Сенат и Десять? Их шпионы - очи

Патрициев, кому страшны рабы их

И я вдвойне сомнителен как дож?

Я говорю: разить немедля надо

И в сердце гидры. Головы - потом.

Календаро

К твоим услугам меч мой и душа,

Дружины, все по шестьдесят, готовы;

С оружьем все, как Израэль велел,

И ждут в местах, назначенных для сбора,

Великого удара. Пусть же каждый

Из нас отправится на пост. Но что

Сигналом будет нам?

Дож

Когда ударят

На Санто Марко в колокол большой,

Звонящий лишь по приказанью дожа

(Последнее из жалких прав моих),

Все к Марку!

Израэль

Дальше?

Дож

Каждая дружина

Пускай особой улицей идет,

На площадь проникая. По дороге

Пускай кричат, что генуэзский флот

У гавани замечен на рассвете;

Дворец, придя на площадь, окружите;

Двор - мой племянник во главе моих

Вассалов, храбрых и вооруженных,

Займет. Под звон колоколов кричите:

"Враг в наших водах, Санто Марко враг!"

Календаро

Теперь я понял. Дальше, государь мой?

Дож

Вся знать сбежится на Совет, не смея

Не внять сигналу грозному, что грянет

С высокой башни нашего святого;

И эту жатву тучную не медля

Мы соберем - мечом, а не серпом.

А опоздавших или непришедших

Легко мы уберем поодиночке,

Раз большинство поляжет здесь.

Календаро

Скорей бы

Миг наступал! Смертельным будет каждый

Удар!

Бертрам

Я снова, государь, простите

Задам вопрос, мной заданный уже

До появленья Израэля с вами,

Союзником великим, кто сулит нам

Успех и безопасность. В них мне брезжит

Пощада для иных из наших жертв.

Ужели все должны погибнуть в бойне?

Календаро

Кто попадется мне или моим

Мы пощадим, как нас они щадили.

Заговорщики

Всем смерть! Болтать о жалости не время!

А нас они жалели, хоть притворно?

Израэль

Все это хныканье, Бертрам, нелепо

И оскорбляет нас и наше дело!

Как не понять, что пощаженный будет

Мстить за погибших и для мести жить?

Как отличить невинных от преступных?

Все их дела - одно, одно дыханье

Единой плоти: все они срослись,

Чтоб нас давить. Уже того довольно,

Что мы детей их пощадим; и то

Сомнительно: щадить ли все отродье?

Порой охотник одного тигренка

Из выводка оставит, но не будет

Щадить самца и самку полосатых,

Чтоб не погибнуть в их когтях. Но, впрочем,

Я поступлю, как дож Фальеро скажет;

Пусть он решит - щадить нам? и кого?

Дож

Не спрашивайте. Искушать не надо.

Решите сами.

Израэль

Вам известны лучше

Их личные достоинства; мы знаем

Общественный разврат их, гнет их гнусный

И ненавидим. Если есть меж ними

Достойный жить - скажите, назовите.

Дож

Отец Дольфино был мне другом; с Ландо

Я бился рядом; был с Корнаро вместе

В посольстве в Геную; я спас Веньеро

Спасу ль его опять? О, если б мог я

Их - и равно Венецию - спасти!

Они, отцы их - были мне друзьями,

Пока не стал я государем их;

Теперь отпали все, как лепестки

Цветка увядшего, и - сохлый стебель,

Один - кого укрою? Что ж! Я ими

Оставлен вянуть; пусть же гибнут все!

Календаро

Их жизнь несовместима со свободой!

Дож

Известна вам вся тяжесть наших общих

Обид, но не известно вам, какой

Смертельный яд для всех истоков жизни,

Для связей человечьих, для добра

В установленьях скрыт венецианских!

Я с этими людьми дружил, любил их,

И тем же мне они платили; вместе

Служили мы и бились; мы делили

Восторг и горе, слезы и улыбки;

Нас кровь роднила и скрепляли браки;

С годами наши почести росли.

Когда ж по их - не моему - желанью

У них я князем стал, тогда прощай

Воспоминанья общие и мысли,

Прощай все узы нашей дружбы давней,

Столь сладкие для деятелей старых.

Чей след - в анналах, чьи деянья стали

Сокровищем остатка дней, и старцы

При встречах видят блеск полустолетья

На братском лбу; и тени стольких близких,

Теперь почивших, возле них кружат,

Нашептывая о прошедших днях,

И мертвыми не кажутся, покуда

Хоть двое из лихой, беспечной, храброй

Семьи, с одной душой, хранят еще

Вздох об ушедших и язык, чтоб славить

Завещанные мрамору дела...

О, горе мне! На что решился я?

Мой дож! Вы так взволнованы! Но время ль

Теперь об этом размышлять?

Дож

Терпенье!

Не отступаю я. Но проследим