Чтение онлайн

Ходу до Торжка оставалось пятьдесят километров.

Неожиданно разведка Золотова доложила, что немцев в Торжке нет.

— Слава Богу, — обрадовался Ротмистров. — Это к счастью!

На рассвете подразделения бригады въехали на улицы Торжка. Проснувшиеся от шума жители, увидев наши танки, выбегали из домов, радостно приветствовали солдат, спрашивали, не нужна ли какая помощь. Остановившийся на несколько минут головной танк окружили горожане, Егорова засыпали вопросами и пожеланиями.

— Не сдадите нас немцам?

— Гоните фашистов, бейте гадов!

К Александру Васильевичу тянули руки — всякий хотел пожать ладонь живому танкисту, да к тому же командиру.

Проехав ещё километров пятнадцать на юго-запад, основные силы бригады встали лагерем у деревни Думаново под Торжком. А передовые её части продолжали путь на Калинин.

Так завершился уникальный танковый переход в первой половине октября 1941 года.

Ничего подобного за три месяца войны Красной армии с фашистами не было.

За сутки батальоны преодолели 250 километров от Валдая до Думанова. Чтобы пройти такое расстояние, соблюдая технические нормы, нужно не менее 4 суток, а тут уложились в одни.

Когда донесли генералу И.С. Коневу о марше 8-й танковой бригады, заместитель командующего Западным фронтом не сдержался:

— Орлы, наши танкисты! Поддержали традицию, молодцы!

Иван Степанович имел в виду под традицией отчасти и свой личный опыт.

Осенью 1937 года он получил назначение командующим особой группой советских войск в Народной республике Монголии. На её границе Япония сосредоточила крупные силы, готовилась к захватническому прыжку. Конев сделал то, что, казалось, сделать было невозможно. По гористой безводной пустыне Гоби, где ни травинки, ни деревца, ни колодца, а уж тем более — людского жилья, он повёл соединения к границе. Двое суток бойцы отмеряли шагами зыбучие пески, прошли сотни километров, а под утро появились под носом у японцев.

Те не ожидали советских солдат, свалившихся на них будто с неба.

Для Квантунской армии такой переход по безводной пустыне был полной неожиданностью.

Желание нападать на Монголию у японцев сразу пропало.

Подобной неожиданностью для фашистов стало появление советской бронетехники на окраине Калинина рано утром 15 октября.

Командир разведки старший лейтенант Золотов на броневике остановился у Горбатого моста — путепровода над железной дорогой. Через Горбатый мост шоссе вело в Торжок.

Ещё два броневика, закреплённые за группой, остались поодаль, для подстраховки.

Сергей вылез из люка, достал карту, карандашом принялся наносить пометки.

Неожиданно раздался грохот, снаряд из пушки угодил в броневик, выбил задний мост, броневик просел. Карандаш вылетел из пальцев Золотова, а сам он мигом вскочил в люк. Водитель был легко ранен в руку. Будто из-под земли, из кюветов возникали фашисты, шли, чтобы окружить броневик.

Золотов развернул башню и длинными очередями из пулемёта встретил врагов. Они залегли. Другой снаряд — пушка немцев била прицельно — попал в борт, броневик загорелся.

Они всё-таки успели выбраться.

— Беги! — приказал Золотов водителю, понимая, что от его нагана мало толку, и тот побежал.

В руках Сергея бился автомат, строчил очередями. В горячке Золотов всё же успел увидеть, как немцы взмахивали руками и падали в кюветы.

Выбрав момент, Золотов нырнул в кусты. Он пробежал вдоль дороги, за вторым поворотом стояли два броневика.

— Где машина? — первое, о чём ротный спросил Золотова.

Старший лейтенант посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Вон там! — показал Золотов в сторону Горбатого моста. — Видишь?

Оттуда тянул черный дым.

Разведка покатила назад, в окрестности деревни Старо-Каликино.

Эта деревня находилась в десяти километрах от Калинина, она стояла в стороне от Ленинградского шоссе. В её окрестности из Думанова успели подтянуться основные силы 8-й танковой бригады, штаб разместили здесь и в соседней деревеньке. Бойцы готовились отдохнуть после трудного марша. Но, как часто случалось на войне, желание солдат не всегда совпадало с желанием командования.

Почти сразу после того, как Золотов напоролся на фашистов, с разницей, может, в полчаса, передовой отряд 46-го полка на подходе к Горбатому мосту тоже наткнулся на вражеские части.

Майор Федорченко доложил Ротмистрову, что обнаружил немцев.

Быстро обсудив ситуацию с комиссаром и начальником штаба, полковник решил ворваться в город.

Павел Алексеевич связался с Ватутиным, он только что прибыл в Вышний Волочек. Выслушав комбрига, Николай Федорович дал «добро» на предложенную им операцию.

— В ваше подчинение переходит 934-й полк, — добавил генерал. — Он рядом с вами, так что действуйте. Желаю удачи!

Редко бывает так, как мы хотим-задумываем. Чаще что-то — видимое или невидимое — путает наши намерения, изменяя их или вообще отменяя. Война в этом смысле не исключение.

Ещё командующий бригадой уточнял задания частям на случай атаки, а немцы уже предприняли её. Они, при поддержке танков и авиации, напали на передовые батальоны как раз того полка — 943-го, который Ватутин подчинил Ротмистрову.

Закипел тяжелый для наших пехотинцев бой на подходе к областному центру.

Наши бойцы не отступали, громили фашистов, но едва они могли выстоять против бронетехники, сил артиллеристов не хватало, чтобы уничтожить её.

Надо было выручать новых товарищей.

Танковые роты подошли к их позициям.

— Вперёд! — отдал команду Егоров. — Огонь по врагу.

Танки, вздымая снежную пыль, ринулись прямо в ряды нашей пехоты, на ходу, фактически в лоб, расстреливали бронетехнику фашистов. Гул до боли в ушах повис в воздухе. Один за другим задымили восемь танков врага и столько же бронетранспортеров. Оглушённые внезапностью, оставив около сотни убитых и раненых на поле, гитлеровцы побежали назад, к Калинину.

Наш танковый полк не потерял ни одной боевой машины, что свидетельствовало о высоком мастерстве мотористов, наводчиков-стрелков и командиров экипажей.

— Успех надо развить, Александр Васильевич, — связался полковник Ротмистров с майором Егоровым. — Организуйте разведку, уточните, где противник, будьте готовы к атаке.

— Вас понял! — ответил командир полка.

Комбриг знал, что командир полка — надежный, проверенный в боях, на него он рассчитывал без всяких сомнений, и теперь остался доволен его ответом.