Чтение онлайн

Увы, мы не властны над временем. И с каждый годом всё дальше уходит от нас война со своей страшной правдой, со своими яркими победами и тяжёлыми поражениями. Ход времён никто не может остановить. Линии фронта, высотки, залитые когда-то кровью солдат, дзоты и блиндажи уже заросли кустарником и чернолесьем.

Так оно заведено.

Пусть так и будет!

Единственное, чего я боюсь, — забвения той цены, которую заплатила моя страна за Победу в той адской войне в середине XX века.

О цене лучше всего знают простые солдаты. От всего сердца жаль, что они, выдюжившие на плечах невероятную ношу, уходят, уходят в мир иной. И скоро их совсем не останется.

Я помню, как когда-то, а в памяти — будто и совсем недавно, в большом селе Тупиково, что под Торжком, по весне, на День Победы, собирались фронтовики в сельском клубе. Бывало, сдвинут столы, самокрутками задымят, да и в пляс пойдут под гармошку.

Любо-дорого посмотреть.

А ныне, глядь-поглядь, трое осталось: Анатолий Иванов с деревни Печки, Евгений Соловьев из Туликова да Егор Орлов с деревни Березки.

Негусто!

А вернее, их тоже уже не стало.

Но в моём сердце они все до одного — живы!

В тот раз я спешил-торопился в родную деревню, хотел застать живым-здоровым деда Егора, услышать от него то, что никто другой на свете не мог бы мне рассказать.

Позади сотни километров дороги — кажется, уже нет сил. Но, как только я увидел знакомый с детства простор, усталость куда-то улетела, ноги сами зашагали бодро и весело.

Под горой звенела речушка Речайна — она порядком заросла осокой и камышами, потому что нет настоящих хозяев. А такие, как я, понимающие это, мотались по всей стране, выполняли волю вождей «светлого будущего». Куда уж там до бед малой Родины! Господи, прости, сколько же потрачено времени впустую!

Наши предки были мудрее. Деды ставили небольшие плотины и мельницы на малых речках. «Деревянные стены» подпирали воду, и речки всегда были полноводными, обильно водилась в них рыба. Чуть в сторону от речного берега стоит величественный еловый бор — верхушки многолетних великанов зеленым островком на фоне всего леса. С холма открывался чудесный вид на окрестность. Спорили друг с другом в очаровании поля, луга, перелески, деревни. То, что порой от них подолгу невозможно отвести взгляд, наверное, и есть чувство Родины. Наверное, солдаты на поле брани, отдавая душу Богу, в последние мгновения обнимали сердечным взором вот эту неповторимую красоту земли русской.

От реки шёл кто-то с удочкой в руке. Я попридержал шаг.

— Ба, никак Егор Иванович? — удивился я.

— Он самый, — протянул руку Орлов, и теплая улыбка оживила лицо ветерана. — С приездом, дорогой мой! Заглядывай на уху. Не больно богато, но щука, линь, окуньки есть.

В брезентовом плаще, в резиновых сапогах, не согнутый возрастом, а ему тогда перевалило за семьдесят, он, как всегда, не унывал. И, как всегда, был бодрым и веселым. Сколько помню, ни разу не видел я Орлова мрачным, раздраженным или недовольным чем-то. «Тонус жизнелюбия» он распространял и на окружающих.

Вот такие душевные у нас фронтовики.

Как ни странно, в деревне никто, кроме жены не знал об уникальном военном прошлом Егора Ивановича. О том, что он без малого шесть лет колесил дорогами войны, что, будто злых ворон, сбивал фашистские самолеты обыкновенной пулей. Да и ещё немало всякого интересного числилось за солдатом. Ну, вот такой у него характер — не показной, не хвастливый.

Я условился с Егором Ивановичем встретиться вечерком у него в избе. И не спеша поговорить о фронтовых буднях. С нетерпением ждал я этой встречи.

Он, по русскому обычаю, собрал кое-что на стол. Покуривал сигаретку, как бы размышляя: стоит ли ворошить огненные годы, или, может, просто посидеть, поговорить о рыбалке, о последних деревенских новостях. Да, я заметил: в душе у деда Егора шла какая-то внутренняя борьба.

— С чего начать? — спросил он.

— С самого начала! — попросил я.

— Ну, тогда слушай! — сказал Егор Иванович.

Он откинулся на спинку дивана, будто ушёл в далёкое прошлое, посмотрел в окошко на остывающий закат, собираясь с мыслями.

— Я работал в колхозе в деревне Исаково, где и родился, плугарем. Ну, знаешь?

— Нет, — я мотнул головой.

— На плуге сидел, подкручивал винты, как пахать — глубже или нет. Самоучкой стал трактористом, технику любил с маленьку. Таперича — война, мобилизация. Нас из колхоза послали рыть окопы под Ржев. В самом Ржеве уже шли бои. Там есть деревенька Ельцы, два месяца мы копали противотанковые рвы, окопы. Приехал домой, наступила уборка хлеба, молотьба. И мне повестку принесли.

— Сколько было лет?

— 17 исполнилось в аккурат.

— Почему так рано на фронт?

— А тут, милок, дело такое: досрочный призыв. Немец-то напирал, уже был под Сукромлей — оттуда до нас по прямой 30 километров. Чтобы мы, значит, не подпали под оккупацию, не достались врагу — призывали в Торжок, в группу собрали 42 человека. Выдали одну винтовку на всех. И мы пешком двинулись в Кимры. Шли ночью, днем хоронились в лесу или в пустых сараях. В Кимрах, после ночевки в школе, нас погрузили в эшелон и повезли в Горький, в Гороховецкие лагеря.

Егор Иванович говорил, будто гвозди забивал: слово за слово, жестко, как Левитан, без особых эмоций. А эмоции-то тогда, конечно, были, море эмоций. Представьте: паренька оторвали от родной деревни и бросили в кипящий, клокочущий мир. Все ли выдерживали? Далеко не все! Некоторых новобранцев психологические перегрузки ломали, как сухие прутья. Дружок Егора, их призывали с одной деревни, сбежал из учебного лагеря в Гороховце. А за такое в то время — трибунал! Нашли беглеца, вернули, наказали — задвинули в штрафной батальон, пришлось ему кровью искупать вину. А ведь и были-то мальчишки — всего им по 17 лет.

Не знаю, так оно или нет, но Егора хранил в равновесии Божий образ, который ему надела на шею бабушка Мария перед отправкой на фронт, наказала не снимать — она была глубоко верующей. И, наверное, каждый день бабушка Мария молилась за своего любимого внучка.

Вскоре Орлов попал в Сормово, а оттуда отбыл уже на фронт: он был записан первым номером пулеметного взвода отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, который входил в состав 3-й Ударной армии.

Для Егора фронтовые будни начались с памятного события.