Чтение онлайн

Я нарочно ничего не спрашивала у Рика о своем состоянии, главное, что препараты, мешающие зачатию, я уже не принимаю, значит, остается надеяться. И, конечно, двигаться в задуманном направлении. У нас всего несколько дней. Но я почти уверена в успехе моего нехитрого плана.

Лоут уехал на службу, предупредив, что вернется только к утру, а потому мы с Гордасом чувствовали себя совершенно свободно в доме. По расписанию мне полагался успокаивающий вечерний массаж, и сейчас Рик выполнял его с всей ответственностью. Я голышом лежала на плотном коврике, устилавшем наш «процедурный» стол и пыталась не поддаться сну. А потом почувствовала на бедрах прикосновения еще одной пары рук. К нам бесшумно подошел Гордас.

— Сложно оставаться в стороне от такого чудесного зрелища. Ты позволишь мне продолжить вместо Рика?

Мой андроид шумно засопел, выражая крайнее неудовольствие вмешательством в его серьезную работу, но пришлось уступить воле хозяйки. Так массаж расслабляющий плавно перешел в эротический. И вскоре робот за ненадобностью скрылся за дверью моей комнаты, наверно, поплелся на кухню жаловаться Рин, как мало его ценит девушка с другой планеты. Иди, иди, мы прекрасно справимся без тебя.

Гордас трется щекой о мою поясницу, а пальцы его дразнящее поглаживают мою промежность, осторожно исследуют увлажнившуюся узкую расщелинку между ног. Ободряюще шепчу:

— Хочу там тебя…

— А я хочу поскорее оказаться там, представляешь?

— Так чего же мы ждем…

Я сползла со стола, оперлась на него животом и ладонями, приглашающее вильнула попкой, и Гордас с готовностью разместился позади. В зеркале у окна все было отлично видно — я немного смутилась, отвела глаза, но искоса наблюдала, возбуждаясь все больше. Мы так увлеклись процессом, что не заметили зрителя. И только расслышав голос Лоута, я с трепетом повернулась к двери. Но Шалок обращался к сыну:

— Куда же ты так спешишь, дай сначала ей получить удовольствие.

Гордас обнял руками мою грудь, а я положила свои ладони сверху, так мы и стояли перед Лоутом, пока по моим бедрам стекала к коленям вниз вязкая жидкость. Лицо моего мужа оставалось непроницаемым, что бы сейчас не творилось в его душе — он отлично владел собой.

— Жду тебя в спальне, Соня.

Повернулся и ушел, оставив дверь открытой. Все так же, молча, мы переглянулись с Гордасом. Слова казались лишними. Мне было спокойно, даже напротив какое-то лихое бунтарство поднималось в душе. Наконец-то все тайное стало явным, но, может, так и задумано. Именно сейчас накануне отъезда младшего Шалока должна открыться наша связь с ним. Ни за что не назову ее порочной или непристойной.

Мы любим друг друга и никому не хотим лгать. Дайте нам возможность любить друг друга открыто! Ровно столько времени, чтобы понять, как глубоко и крепко наше чувство. Способно ли оно выдержать разлуку и расстояние или зачахнет подобно слабому ростку на каменистой почве под палящим солнцем.

Я даже не стала принимать душ, я была чистая и душой и телом. Только промокнула влагу между ног и надела белье, а поверх длинную просторную тунику. Сейчас я пойду в супружескую спальню и нам уже не избежать серьезного разговора. Лоут больше не сможет сослаться на трудный день, отделаться пустыми фразами, резко сменить тему. Он должен посмотреть правде в глаза. Только что это изменит для нас? Для меня и Лоута. Потому что судьба Гордаса на ближайшие четыре сотни дней и так уже решена.

Миновав коридор, я смело перешагнула порог затемненной комнаты, где меня ожидал супруг. Лоут сидел на кровати спиной ко мне без какой-либо одежды на теле. Заслышав мои шаги, и даже не обернувшись, Шалок коротко произнес:

— Соня, подойди ко мне.

Эта фраза звучала как приказ, которого невозможно было ослушаться. И что-то еще в его голосе заставило меня насторожиться. На секунду мне захотелось выскочить за порог и убежать к Гордасу. А если Лоут бросится вслед и затеет драку… Нет, я останусь здесь и сделаю все, что он хочет. Наверно, сделаю все…

На слегка подрагивающих ногах я приблизилась к мужу.

— Ближе. Стань вот сюда.

Теперь я находилась между его разведенных колен, и чувство надвигающейся опасности сковало мой язык, заставив позабыть все заранее заготовленные слова. Тяжелое шумное дыхание Лоута выдавало крайнее возбуждение, как и вид его напряженной плоти. Мужчина медленно скомкал подол моего платья, задирая его до пояса, потом прижался губами к моему животу. Я пыталась остановить мужа, дернулась назад, начала вырываться.

— Прошу тебя, давай просто поговорим. Ты давно все знаешь, ты сам подтолкнул меня к тому, что случилось. Не надо делать вид…

— Ничего не случилось, мейла, ни-че-го… А ты сейчас пахнешь им… Мне нравится… Это заставляет желать тебя еще больше.

Его палец через трусики потирал мой клитор и преддверие влагалища, а я с ужасом понимала, что сегодня мне не удастся избежать исполнения супружеских обязанностей. Лоут и так слишком долго с этим тянул, но даже его стальному терпению есть предел.

— Лоут, я не хочу, слышишь? Да ты же все видел — я была с ним! Не трогай меня, Лоут, пожалуйста, отпусти! Что ты делаешь!? Я не хочу!!!

— Зато хочу я! Ты моя жена и должна уважать мои желания. Мне надоело совокупляться с аналогами, пока ты развлекаешься здесь с мальчишкой! Надоело наблюдать ваши игры со стороны.

Он рывком сдернул с меня белье и толкнул на кровать рядом с собой. А потом подтянул тунику к моей шее и так закутал тканью голову, что я начала задыхаться. Теперь я уже боролась за свою жизнь, но силы были слишком не равны. Мои жалкие попытки освободиться заставили Лоута навалиться на меня всем телом и полностью обездвижить. Я прекратила сопротивляться и только с трудом тянула воздух через складки ткани, прижатые к моему лицу.

Наконец муж отодвинулся и дал мне возможность дышать свободно, просто стянув тунику с моей головы. А потом Лоут начал меня целовать, жадно, взахлеб, горячо. Я зажмурилась и приготовилась дотерпеть эту вспышку до конца. Я знаю, он потом успокоится и сможет говорить разумно. Он злится, и имеет на это полное право.

— Ты же не кончила там у стола, правда? Сделай это сейчас со мной. Хотя бы раз, мейла, кончи для меня. Я видел, как тебе было сладко, но ты не успела — я помешал, и я могу это исправить. Ты уже мокренькая и готовая, в тебе еще остался его сок, я хочу, чтобы он смешался с моим, мы же одна семья.

— Отпусти, ты не можешь со мной так поступать!

— С тобой я могу все, мейла…

Со стороны двери вдруг раздался громкий звенящий от волнения голос:

— Отец, ей же больно! Оставь ее!

— А-а-а… пришел…. Останься у двери и смотри… Стой, где стоишь, я сказал!

Не помня себя от ужаса, я лежала, придавленая к постели телом своего мужа — нет, я боялась уже не за себя, мне вдруг показалось, что Лоут может сделать что-то плохое с сыном. Сейчас Шалок был способен на все. Значит, нужно защитить Гордаса в первую очередь: