Чтение онлайн

— Оставь нас, мы разберемся сами. Пожалуйста, уйди!

— Он же делает тебе больно? Отец, она напугана, что ты творишь?

Лоут обратил к сыну перекошенное от бешенства лицо:

— Хочешь научить меня обращаться с моей женой? Сначала заслужи право получить свою! Не смей подходить к нашей кровати!

Краем сознания я понимала, что сейчас происходит в душе у Гордаса. Отец же для него полубог, он вырастил его и воспитал, до моего появления они были лучшие друзья, а тут какая-то ничтожная девчонка из Дейкос. Конечно, Гордас не думал настолько уничижительно на мой счет, но его высокие чувства ко мне не должны рушить их тесную связь с отцом. Господи! Только бы они не поссорились перед долгим расставанием. Я должна что-то сделать, я должна им помочь, и все равно, чем придется заплатить мне.

— Лоут, не сердись, я люблю вас обоих. Вы оба мне бесконечно дороги. Но ведь он скоро уезжает, а мы останемся одни. Поэтому я хотела на прощание быть с ним самой нежной мией. Как ты не можешь понять… Ты же сам этого хотел, Лоут, вспомни… Мы все одна семья, мы должны любить друг друга, дарить радость и тепло.

Я гладила руками лицо мужа, обнимала его плечи, пока он продолжал ритмично двигаться во мне, не спуская глаз с застывшего у порога сына. Мне хотелось только успокоить его, сделать прежним — внимательным, заботливым отцом и мужем. Меня снова охватило спасительное чувство нереальности происходящего, оно-то и помогло выдержать этот вечер.

… Даже не заметила, как Гордас ушел. Я лежала на смятой постели, прикрыв глаза, а Лоут влажной салфеткой вытирал меня между ног.

— Ему надо от тебя отвыкать.

— Я понимаю. И все же… за что ты так с нами? Ладно уж — я, не известно кто, не известно откуда, но с ним так — за что?

— Соня, это необходимо.

— Кому? Лоут, почему ты нас ненавидишь?

— Неправда.

— Лоут — это жестоко.

— Ты ничего не знаешь о жестокости.

— Конечно… конечно. Со мной никогда не происходило ничего плохого. Меня не увозили из родного города, не пытались трахнуть в космосе, никто не выкрал меня из дома моего мужа, не лапал на берегу, когда я даже пискнуть не могла. Моя жизнь всегда была похожа на сказку. И сейчас… Замечательный муж — чуткий, внимательный…

Лоут прижался лицом к моему бедру и застонал сквозь зубы, будто пытаясь справиться с зубной болью.

— Со-о-оня…

— Скажи, а чем ты лучше Доуха? Ты мог обругать меня последними словами, выгнать из дома, мог даже замахнуться, я бы тебя поняла. Кто я в твоих глазах? Шлюха… последняя дрянь, которая совратила невинного мальчика, обманула мужа, предала доверие. Но ты предпочел самую подлую месть, ты меня унизил, да еще у него на глазах. И только потому, что я слабее и была не в силах тебя остановить. Лоут, почему это происходит со мной снова и снова? Именно со мной… За что?

Я пыталась говорить ровно, но мой голос судорожно срывался, к горлу подкатывали рыдания.

— Знаешь, до меня, наконец, дошло, я для тебя такая же кукла, как твои женщины-роботы. Захотел — поиграл, захотел — сломал и выбросил. Сейчас ты со мной обращался как с куклой без души и сердца, но ведь ты же привык, да?

— Соня, это не правда! Ты значишь для меня несоразмеримо больше…

— Если я обидела тебя, скажи мне в глаза и вместе попробуем найти выход! Но в том, что я сблизилась с Гордасом, есть немалая доля и твоей вины. Однажды я пришла к тебе за советом, я была растеряна и нуждалась в поддержке, я искренне поделилась своими сомнениями, а что ты мне сказал? «Делай, как лучше для тебя», я так и сделала. Отчего же ты теперь злишься, Лоут?

— Я ни в чем тебя не виню. Я люблю тебя. Но уже иначе, чем в тот день, когда мы соединили наши судьбы в Ведомстве Брака. Мне казалось, я легко восприму твою близкую дружбу с сыном, но я ошибся. Я пытался занять себя делами, вне очереди вылетал в патруле, но вглядываясь во всполохи короны, я видел только твое счастливое лицо, обращенное к Гордасу. На меня ты никогда так не смотрела. Со мной ты никогда не была так нежна. Его ты ласкала сама… С ним была другой женщиной — открытой, страстной, любящей. Это сводило меня с ума. Если бы Гордас не был мне сыном…

Внезапная мысль вытеснила из моего разума личные переживания.

— Лоут, насколько ты любишь его?

— Достаточно.

— Никто не говорил мне прямо, но кое-что я все-таки поняла: Маракх — страшное место. Ты уверен, что Гордас вернется?

— Нет.

Я подтянула на себя одеяло и села на кровати, глядя в глаза мужу. Меня трясло так, что зубы стучали.

— А-а… если бы нашелся способ избавить его от этого испытания, ты бы использовал такую возможность? Представь, что у нас есть личный космический корабль и на нем Гордас покинет Мариону, ведь есть же другие планеты… Нужно только открыть Врата, пропустить звездолет. Ты бы пошел на это?

— Исключено!

— Просто ответь, если б можно было отправить его за пределы этой клетки, ты бы отпустил сына? Помог ему убежать? Лоут, скажи прямо!

— Помочь Гордасу покинуть Мариону вместе с тобой?

Лоут натянуто улыбнулся, садясь напротив меня.

— Он не согласится лететь один и ты это прекрасно знаешь. Зачем ему покидать Мариону без любимой женщины? Бросать дом и обеспеченную жизнь ради крохотного шанса сохранить шкуру целой, но стать изгоем, странником за пределами Божественного Венца. А что хорошего ждет его там…

Лоут задумчиво оглядывал потолок и стены спальни.

— Стать солдатом-наемником у Сианы, пилотом, если повезет… Никому прежде не удавалось сбежать, хотя попытки случались. Хм… мальчишка… Соня, ты же не понимаешь, он будет считать себя ущербным, неполноценным. Его предки прошли Маракх, а он нет. Как он станет жить с таким позорным клеймом беглеца и труса?

— Ты все решаешь за него… Ты — отец, готов отправить единственного сына в какую-то мясорубку на потеху сумасбродной богине! Но ради чего, ответь! Ради документа о присвоении статуса истинного марионца? Кому и что Гордас должен доказать, рискуя жизнью в мирное время? Что за древнеримский цирк вы здесь устроили? Лоут, насколько же сын твой дорог тебе, что ты велишь ему с улыбкой идти по лезвию ножа?

— Мой сын…

В полумраке комнаты зеленые глаза мужчины блеснули неестественным фосфорическим светом. Голос жутковато вибрировал, раздаваясь будто из самой груди.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько он дорог мне, Соня. Я вырастил его, учил его ходить, я задыхался от счастья, видя как он бежит по тропинке, встречая меня со службы. Дороже Гордаса у меня никого нет… Да… Ее месть удалась на славу… Это слишком тяжело. Но здесь ее власть… Пока здесь ее власть…

— Лоут! Что с тобой?

Он тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, и теперь смотрел на меня удивленно-растерянно, запустив пальца в отросшие волосы надо лбом. А потом устало добавил:

— Спроси его сама, хочет ли он трусливо избежать Маракха, а потом передашь мне ответ.

На меня навалилась апатия и усталость. Что-то подсказывало — Гордас откажется и не помогут даже мои мольбы. Значит, остается одно — сын солдата выполнит предначертанное и вернется живым с гордо поднятой головой. Герой!

А я буду ждать. И не важно, что случится потом, пусть даже наши пути разойдутся. Вот уже есть у меня какие-то цели и ориентиры на этой земле. Я уж найду чем заняться. Например, разработаю свою линию одежды, Джемма разрекламирует ее среди подруг, у меня появятся заказы. Снова займусь коврами, к земным розам и макам интерес на Марионе только набирает обороты. Я совсем запустила свою работу — провожу Гордаса и вернусь.