Чтение онлайн

— Разве какой-то мужчина сможет ласкать тебя сразу во всех тайных местечках сразу? Но ведь можно взять на ложе сразу двоих и троих мужчин, ты никогда об этом не думала? Глупышка… Кто мешал тебе наслаждаться сразу отцом и сыном? Кое-кто из них даже представлял эту сцену, а кое-кто был не прочь поделиться… Но твой ум настолько неповоротлив, Соня! Только представь, сколько блаженных ночей потеряли вы трое. И все из-за твоих смешных предрассудков. Признай же мою правоту!

Я не могла говорить, я только кивнула, по лицу моему текли слезы. Мариона была права. Я могла смело дарить себя двоим любимым мужчинам, а вместо этого металась как птица в клетке, рассовывая свои желания по самым темным уголкам души. Но разве моя благосклонность была бы залогом семейной идиллии?

Мне вдруг вспомнились холодные глаза Лоута, когда он застал нас с Гордасом почти целующимися на кухне. Может, удовольствие идет об руку с болью, но по следам извечно тащится зеленоглазое чудовище, имя которому ревность.

— Шшшсссс… наш мужжсс… он тоже возбужден и будет очень настойчив… Тебе придется уступить, но это же так приятно — уступить силе своего мужчины.

Тиски, в которых томилось мое тело, разомкнулись, я оказалась свободна и ускользающим сознанием расслышала последние слова Марионы:

— Помнится, когда-то я жаловалась тебе на несправедливого бога, изгнавшего меня за пределы своих владений. Не верь! Это была лишь сказка для наивной девочки с голубой планеты. Он любил меня яростно и отчаянно, как может любить только бог. Он позволял мне все и ни в чем не мог отказать. Он бросал к моим ногам целые государства и страны. Называл моим именем небесные тела и новые галактики. Мы вместе управляли Вселенной…

Однажды мне стало скучно, и я ушла. Туда, где смогу все добыть сама и сама себе буду хозяйкой. Вот моя настоящая история. А твоей еще только предстоит начаться. Только один совет: позволь иногда решать своей трепещущей плоти, а не закостеневшему разуму.

Я не расслышала звук открывающейся двери, не слышала шагов. Но потянулась на звук голоса мужа, обхватила его за шею и, всхлипывая, пожаловалась на странное видение женщины, велевшей мне раздеться и лечь на ковер.

— А еще здесь была змея… Огромная… Удав или питон… Представляешь?

Он все представлял, со всем соглашался, целуя мои холодные плечи и губы, соленые от слез.

— Лоут, почему я порой тебя ненавижу, а порой отчетливо знаю, что дороже тебя у меня нет никого. Лоут, почему так бывает? Я глупая, да? Скажи прямо, что я самая глупая женщина на свете.

— Мне все равно. Я буду любить тебя и самую глупую и самую капризную и самую переменчивую…

— Почему, Лоут?

— Почему встает по утру Антарес и море послушно плещется о берег, приветствуя новый день. Почему поют птицы и гремит гром… Я не знаю, почему и зачем… Это просто есть и не может быть иначе. Значит, так нужно.

— Я тебя недостойна. Нет… ничего не говори, я знаю. Я маленькая, слабая, глупая… Я свожу тебя с ума своими вопросами. Ты жалеешь, что забрал меня с того корабля, да?

Он отвел с моей мокрой щеки прилипшую прядку волос, провел большим пальцем по распухшим губам.

— Ты делаешь меня молодым. Я думал, уже никогда не смогу чувствовать и желать как прежде. Ты будишь во мне силы, которые уже не должны были брать верх. Но как это хорошо… Вернуть себе кусочек той жизни, когда кровь загоралась от единого взгляда на женщину, когда понимаешь, что готов сразиться со всем миром ради ее благополучия. Даже если ей нужен кто-то другой…

— Лоут, я давно хотела тебя спросить. А у тебя… у тебя была мия?

— Не знаю. Думаю, да. Моя мать.

Он вздохнул и поцеловал меня в губы, а я ответила, потому что хотела не только говорить.

Теперь мы оба были раздеты и наши поцелуи стали более глубокими и жадными. Почему после злости на него я чувствую такое неистовое желание заняться с ним любовью. Как бы он не был силен, оказавшись в моих руках, мужчина снова становится младенцем, трогательно ищущим сосок, и тогда я возвышаюсь над ним, убаюкиваю его в себе, словно в колыбели. «Ты в безопасности, я с тобой, я не позволю никому обидеть тебя…».

Но сегодня мне хотелось попробовать то, на что я не решалась раньше. Не иначе, опять магия Марионы. Легко все сваливать на проделки сластолюбивой богини, но кое-что в чем она тоже бывает права.

Сегодня я сама целовала своего мужа. Я опустилась головой на его твердый живот и касалась губами его отвердевшего члена. Захватывала в рот головку и щекотала поджатые к паху яички, пока мужские пальцы потягивали мои длинные волосы, заставляя импульсы удовольствия стайками разбегаться по всему телу. Потом Лоут хрипловато попросил сесть ему на грудь и продолжать забавляться.

— Хочу видеть тебя раскрытой и сочной для меня.

Я подчинилась. И вскоре оказалась лежащей на спине, и это Лоут уже возвышался надо мной, вылизывая мои интимные складочки. Пришлось недовольно фыркнуть:

— Остановись, я так не смогу сосредоточиться, мое внимание ускользает.

— Тогда пусть сначала тебе будет приятно.

— Ммм… вместе…

Это было что-то поистине волшебное, и я только могла подивиться железной выдержке моего мужа. Я никогда так не пробовала… в таком необычном положении, когда мужчина стоит надо мной на коленях, сосет мой клитор, а его член упирается мне в лицо. Я хотела, чтобы он кончил первым… нет, хотела, чтобы он развернулся и просто вставил мне, как обычно. Я уже была готова просить… как же он догадался…

— Лоут… Лоут… Ты просто бог…

— Сейчас — да.

Я стонала, распаляя себя и его, сжимала изнутри его все еще напряженную плоть, изнемогая от сладких пульсаций, а он продолжал двигаться глубокими размеренными толчками, доводя меня до бешеного, невероятного оргазма. Я исцарапал его спину, я укусила его плечо, мне было плевать, что ему больно. Я мстила ему за недавнее самоуправство в комнате Гордаса и упивалась своей местью, а он только тихо смеялся, целуя мои веки, нос, щеки, подбородок, шею.

Потом мы лежали рядом, уже не касаясь друг друга — удивленные и немного смущенные, ну, по-крайней мере я точно чувствовала легкое смятение. Невозможный мужчина… Я хочу плакать от того, что люблю и ненавижу его одновременно. Так у меня не будет ни с кем. Никогда. Нет, это даже не любовь, это что-то свыше, запредельное, совершенно космическое чувство.

— Лоут…, - шепотом начала я.

— Да, Соня…

— Так не бывает.

— И пусть, — легко согласился мой муж.

— Мне страшно, что утром все будет иначе.