Чтение онлайн

– Госпожа Фелиция.
– Громко позвал мужской голос, разрывая мои ушные перепонки.
– Госпожа Фелиция.
– Ещё громче.

Спустя какое-то время я сквозь дикую головную боль услышала шаги и мамин возмущённый голос.

– Что случилось? Что вы тут делаете, да ещё в таком виде?

– Да какая разница? Несите свои лекарства, ваша дочь горит.

Потом моего лба коснулась мокрая холодная ткань. Свет стал более приглушённым, рядом стоящие люди перешли на шёпот. Я слышала шуршание, постукивание стекла.

– Вот эту, дайте ей, должно помочь.
– Различить, кому принадлежит фраза, я не смогла.

Я почувствовала прикосновение склянки к губам, а затем в рот влилась противная вяжущая жидкость. Захотелось выплюнуть, но рот больно зажали, и пришлось глотать, чтобы не захлебнуться. Затем вновь шёпот.

– Вы знаете, где кухня? Хорошо. Там молоко и мёд, вы сразу найдёте. Чтобы разжечь огонь, найдёте спички на столе, подогрейте, а я пока разотру её согревающей мазью.

– Хорошо.

И вновь я стонала, пока мне растирали грудь и спину колющей и обжигающей мазью. Я успела провалиться из бреда в дрёму, когда услышала тихий стук и чуть громкое "Войдите". Сладкое молоко лилось по губам, немного обжигало язык, и так приятно согревало всё внутри и смягчало горло. Проглотив последнюю каплю, меня тут же унесло в крепкий сон. Вообще молоко с мёдом, моё любимое лекарство, но мама давала его только после совершения прочих целебных процедур. Уверяла, что это не лекарство, а просто способ ускорить процесс лечения и расслабить меня.

Открыв глаза, я оказалась в тёмной комнате. Облегчённо вздохнула, поняв, всё хорошо, это моя обитель, просто плотно закрыты шторы. А вот сюрприз, который я увидела, переворачиваясь на бок, ни капли меня не порадовал. Рядом с кроватью, в перетащенном из угла кресле, спал не кто-то, а полуголый Дерек. Как полуголый? А вот так, в одних штанах, а на плечах его покоился мой любимый пледик. Вот вам и вопросик, стирка поможет или сразу выбросить? А затем я вспомнила руку на лбу, перешёптывание и молоко с мёдом, и поняла, более ни к кому в этом доме, мама на вы не обращается.

Я привстала на локте, кровать предательски скрипнула, и жених встрепенулся, сонно распахнул глаза, под которыми были заметны мешки усталости, и внимательно посмотрел на меня.

– Как себя чувствуешь?

Моя челюсть упала, а глаза широко раскрылись, что-что, а такого я услышать не ожидала. И вообще видеть его здесь тем более не ожидала. Но лицо Дерека не искажала привычная надменность, ехидство или что-то подобное, а лёгкое волнение, оно было искренним. Издать какой либо звук, я смогла лишь после того, как он ещё раз повторил вопрос, правда громче, нетерпеливее и злее.

– Что вы тут делаете?
– Обескуражено прошептала я.

– Как ты себя чувствуешь?
– Третий раз спросил он, уже трясясь от злости. Я не отставала, задала свой вопрос повторно, на что и получила ответ.
– Ты стонала, звала на помощь, а я рядом проходил.

– Я же сказала вам не пересекать порог моей комнаты.
– Всё тем же шёпотом продолжала я зверствовать.

– Могла бы и спасибо сказать, так всю ночь и мучилась, если бы я мать твою не позвал, и если бы полотенца всю ночь не менял.

Я ощупала руками волосы, чёлка была растрёпанной и мокрой, значит, не врёт. Но от неприязненной лжи меня это не смогло остановить.

– Спасибо, конечно, но если ещё раз услышите мои мольбы о помощи, знайте, это я кого-нибудь прошу разрушить нашу помолвку.

Рык, в пору проснуться всему дому. Затем он вскочил, тяжёлое кресло рывком полетело в сторону, прозвучал оглушительный грохот. Как и вчера, его руки упирались о мой матрас, а он теперь нависал сверху, взгляд прожигал насквозь, а зубы, казалось, вот-вот заскрипят от злости.

– Я сидел над тобой всю ночь, а ты смеешь мне дерзить?

– Вы.
– Поправила я.

– Ах да, ваши наивные приличия, леди Марита, как я мог о них забыть, а главное когда? Наверное, тогда, когда вливал в ваше горло молоко с мёдом. Нужно было разогреть его сильнее, чтобы оно сожгло ваш наглый язык.

– Тогда начните с вашего языка, господин Дерек. Ведь вы первый начали меня оскорблять. Я, Марита Грэй, и запомните, я не забываю обид.

В тот день он наградил меня ещё одной насмешливой улыбочкой и вышел из комнаты. Сломанное бедное кресло пришлось чинить одному из братьев. Спустя пару дней мне стало лучше, к работе меня не допускали, но свою комнату, и даже дом я начала покидать. С Дереком наедине меня тоже больше не оставляли, нас всюду сопровождала Мариса. Спустя неделю жених покинул нашу семью, чтобы вернуться ещё спустя пять дней и объявить о переносе свадьбы на более ранний срок, а точнее, у меня оставалась последняя неделя свободы.

Я никогда так часто не плакала, даже когда была совсем малышкой в люльке. Эту неделю я ревела каждую ночь, иногда тихо, иногда в голос, но глаза мои были опухшие стандартно. С Дереком мы воевали, ежедневные перепалки, обиды и капризы с моей стороны, обвинения и непристойные намёки с его стороны. Всего лишь за семь дней он успел запугать меня, пару раз чуть не поднял руку, а моё психологическое состояние вообще превратилось в пепел и развеялось на ветру.

Мать и отец упорно не замечали, как их дочь превращается в клок нервов, как жизнерадостность и жизнелюбие утекает, словно песок сквозь пальцы. Дерек же становился всё счастливее с каждым днём, как энергетический вампир, он высасывал меня до полного опустошения и выкидывал, пока я снова не наполнюсь энергией. Единственной отдушиной были братья и сестра. Они поддерживали, старались приободрить, похищали из компании нерадивого жениха, но спасти не могли.

Сегодня весь дом был перевёрнут вверх дном. Повсюду стояли чемоданы и сумки, жильцы сновали туда-сюда, мама собиралась в столицу. Тётя отказалась ехать под предлогом того что у ребёнка плохое самочувствие и она не хочет отправляться с грудным сыном в дорогу, ну хоть одним человеком меньше запечатлеет в своей памяти мою погибель. Меня мама уже не трогала, мои вещи сама собирала, ну а чтобы тошно от всего этого не было, я почти весь день провела на улице, подальше от той суеты, что творилась в доме.

Читая очередную книгу на лавочке перед крыльцом, не сразу обратила внимание на вышедших из дома братьев. Молча, они подняли меня за локти и повели в сторону. Возражать я не стала, потому сильно удивилась, когда оказалась в руках девчонок-соседок.

– Вы что делаете?
– Возмущённо проговорила я, оглядываясь по сторонам.

– Иди, вдохни напоследок свободы. Напейся от души, поцелуйся с сыном Фастеров, проскочи пол поля на гнедом.

– Это девичник?
– Не сразу сообразила я, а братья весело закивали.

– Мы тебя перед матерью прикроем. Мариса пожертвовала этим днём, чтобы побыть заменой. Знаешь ли, хорошо иметь сестру близнеца. Мама её, ну то есть тебя, трогать не будет, так что не заметит.

– Спасибо.
– В момент просияла я и кинулась братьям на шеи. А обнимала и целовала щёки, будто видела в самый последний раз. Казалось, даже сама в это поверила, иначе как ещё объяснить нахлынувший поток слёз?

Девочки ничего ни мне, ни братьям объяснять не стали. Схватили так же бесцеремонно и потащили. И какой же была наша станция прибытия? Правильно, трактир. Чёртова забегаловка, наполненная нетрезвыми персонажами и полуголыми девицами. Но мне было всё равно. Я никогда не напивалась до фей в глазах, и вот настал момент, когда потом уже будет поздно. Хозяин отделил нам стол, по маленькому городу быстро разнеслись слухи, и, войдя в моё положение, обеспечил отчаянную барышню защитой, отпугивая пристающих пьяниц. Алкоголь лился рекой, начиная от лёгкого вина и заканчивая крепким бурбоном. Наш весёлый девчачий смех сотрясал стены забегаловки.