Чтение онлайн

– Почему вы не дали мне упасть в пропасть?

– Каждый обвиняемый имеет право на справедливый суд, – яростно выплюнул Мстислав. – Даже ты не исключение. Я хочу быть свидетелем того, как Статуя Правосудия вынесет решение. Мне доставит особое удовольствие присутствовать на твоей казни…

Стася нервно сглотнула. Никто не сомневается в ее вине. Пусть в убийстве Марка она призналась сама. Но сбегать из Долины Желаний она не собиралась, она хотела попытаться спасти друга. Только эту версию развития событий пресса почему-то не освещала. А доказывать свою правоту в суде у Стаси не было ни желания, ни сил.

Отсутствие реакции со стороны Стаси немного успокоило Мстислава. Раз девочка не сопротивляется, то доказать ее вину не составит особого труда.

– Идем. Нас ждет Статуя Правосудия, – умиротворенно выдохнул он.

Пытаясь не отставать от своего обвинителя, Стася прошла во Дворец Правосудия через самооткрывающиеся ворота.

Помещение Дворца представляло собой квадратный зал с золотыми колоннами и конусовидной крышей. По центру стояло нечто, похожее на душ. Это был Правдотвор – место нахождения обвиняемого во время судебного процесса. Правдотвор осуществлял одновременно две функции. Окружая обвиняемого небьющимся стеклом, он не давал преступнику сбежать и причинить вред другим участникам процесса. При этом Правдотвор безошибочно определял, говорит находящееся в нем лицо правду или пытается ввести суд в заблуждение.

В семи шагах от Правдотвора находилась та самая Статуя Правосудия, от одного взгляда на которую перехватывало дыхание. А Стася и вовсе застыла в оцепенении.

Практически достигая потолка, Статуя расположилась на месте судьи. Всевидящий грозный взгляд прожигал насквозь, хотя глаза Статуи Справедливости были закрыты повязкой. Весы, которые она держала в руках, были неподвижны, но только до тех пор, пока не начиналось судебное разбирательство. Белая чаша двигалась вниз, если весомыми оказывались доводы стороны защиты. А когда более убедительными были доказательства стороны обвинения – перевешивала черная чаша весов. В этом заключалась Справедливость. Она беспристрастно определяла победителя процесса.

По двум сторонам от Статуи, в непосредственной близи от черной и белой чаши весов находились места для обвинения и защиты.

Скамейка стороны защиты пустовала. Продолжая улыбаться собственным мыслям, Мстислав жестом пригласил Стасю зайти в Правдотвор, а сам занял место за черной скамьей обвинения.

«Похоже на вертикальный солярий», – мысленно подбодрила себя Стася, когда выпуклая стеклянная дверца замкнулась за спиной.

«Когда вернусь домой, обязательно схожу в солярий, узнать, что это такое, – отвлеченные мысли помогали расслабиться. – Или не пойду… Солярий может причинить вред здоровью».

Стася залилась нервным смехом.

Ей угрожает смертная казнь, а она волнуется о здоровье. Ну, разве не смешно?!

– Ваша честь, – авторитетным тоном заявил Мстислав, поднимаясь с места. – Прошу зафиксировать, что обвиняемая неуважительно относится к суду.

Стася вздрогнула: на ее глазах черная чаша весов со скрипом опустилась на несколько миллиметров вниз.

Довольно усмехнувшись, Мстислав вновь опустился на скамью.

– Протестую! – уверенно произнес знакомый с детства голос. – Вопросы процессуального характера не могут решаться до объявления начала заседания.

Высокий мужчина с седыми волосами, под цвет одетой на нем белой мантии, прошел к месту защиты.

Чаша весов вернулась вверх, незамедлительно отреагировав на замечание стороны защиты. Теперь черная и белая чаши вновь находились на одной линии.

– Папа?! – ахнула Стася.

Она была на грани того, чтобы расплакаться. Неужели Долина Желаний сжалилась над ней и исполнила желание увидеть родных перед неминуемой гибелью. Стасе захотелось броситься к отцу, забыв про давние разногласия. Но Правдотвор не реагировал на стучащую по нему пленницу. Без согласия Статуи Правосудия он не выпускал доверенных ему на хранение лиц.

– Михаил Мишкин, – Мстислав настолько пренебрежительно произнес имя бывшего ученика, словно выплюнул эти слова вместе с противным привкусом во рту.

– Отец никогда не оставит своего ребенка в беде! – ответил на оба вопроса Михаил.

Последняя фраза раззадорила Мстислава, подействовав на мужчину как красная тряпка на быка.

– Неужели? Тебе стоило раньше позаботиться о правильном воспитании дочери, может, тогда она не стала бы кровожадной убийцей?! Анастасия Мишкина убила человека! Если не веришь, спроси у нее сам!

В помещении Дворца наступила тишина. Стася подавленно молчала, прислонившись руками к прозрачным стенкам Правдотвора, а Михаил Мишкин даже не пытался озвучить вопроса, подкинутого противной стороной.

– Статуя Правосудия не позволит тебе быть защитником! – выкрикнул Мстислав в сторону Михаила, отчего обстановка накалилась до предела.

– Заблуждаешься. Мое замечание было принято Статуей Правосудия. Следовательно, она допустила меня до защиты, – ответил Михаил Мишкин.

С содроганием сердца Стася следила за словесным состязанием.

– Забываешь, что позволяет находиться мне в Долине Желаний?! Тебе напомнить?

– Что ж, тогда начнем, – произнес сквозь сжатые губы Мстислав.

Искривившись, словно кобра, он наклонился над Статуей Правосудия. Стася не сумела увидеть за ее широкой спиной, какие манипуляции проделал Мстислав.

– Судебное заседание Долины Желаний против Стаси Мишкиной объявляется открытым, – неожиданно для всех провозгласила Статуя, оставаясь при этом неподвижной. – Слово представляется стороне обвинения.

С грациозностью рыси Мстислав прошел к центру зала Дворца Правосудия. Остановившись возле Правдотвора, он начал говорить, медленно, с наслаждением выдыхая каждое слово:

– Глава Следственного Управления обвиняется в том, что совершила преднамеренное убийство Марка Даркова. Она готовилась к убийству заранее. Я прошу суд рассмотреть мое первое доказательство – аудиозапись.

Мстислав картинно возвел руку к потолку, и зал судебного заседания наполнился звуком голоса, со злобой выкрикивающего:

«Когда я вновь увижу Марка, то убью его!».

Запись повторилась несколько раз. Для пущей убедительности сторона обвинения жала на кнопку повтора.

Стася прислушалась. Звук собственного голоса показался ей незнакомым. Тем не менее у Мишкиной не было сомнений в том, что это именно она произносила пугающую фразу.

Но откуда у Мстислава Немировича могла оказаться злополучная запись? Стася помнила, что слова об убийстве случайно слетели с ее губ, когда мысли о Марке не давали уснуть. Получается, что все происходящее в стенах Следственного Управления записывается на диктофон?!